Дело об отравленных шоколадках - Беркли Энтони Кокс Френсис Айлс - Страница 49

– Знаете, это странно, но преступники никогда не умеют вовремя остановиться. Разве это не так? – устало проговорил он. – Да, это очень часто бывает. Уверен, что ни за что не нашел бы разгадку, удовлетворись преступница хотя бы тем, что ей удалось из ее замечательного плана. Но ей понадобилось подставить другого, свое преступление приписать ему… Человек очень неглупый, о чем свидетельствует великолепно задуманное убийство, она должна была забыть старые счеты, быть выше. Конечно ее план не удался. То есть я бы сказал, удался только наполовину. Так почему было не признать частичное поражение? Зачем искушать судьбу? Провал был неизбежен… Неизбежен…

Мистер Читтервик был просто в отчаянии. Он лихорадочно перебирал свои листочки, и его так трясло, что он едва не вываливался из кресла.

– Боже мой, – протянул он в каком-то исступлении, будто на грани помешательства. – Как же мне трудно! Но остается последнее. Я – про алиби. Мысль об алиби пришла потом, благодаря счастливому стечению обстоятельств. Ведь отель „Сесиль“ и отель „Савой“ находятся неподалеку от Саутгемптон-стрит, не так ли? Мне известно, что у этой дамы есть подружка, женщина в какой-то степени необыкновенная. Практически все время она в отъезде, в разных исследовательских экспедициях, причем в экспедициях участвует она одна и ведет исследования в одиночку. Попадая в Лондон, она проводит здесь день-два, не больше, и при этом я убежден, она из тех, кто очень редко читает газеты. Даже если бы ей и случилось прочесть в газете об убийстве миссис Бендикс, вряд ли бы у нее шевельнулись какие-нибудь подозрения, особенно в отношении ее подруги. Я установил, что накануне убийства эта женщина, которую, между прочим, зовут Джейн Хардинг, провела две ночи в отеле „Савой“ и утром того же дня, когда пакет с шоколадом был доставлен сэру Юстасу, отбыла в Южную Африку. Где она может быть теперь, не имею ни малейшего представления. Единственное, что я знаю, в Лондон она прибыла из Парижа, где провела целую неделю. Убий… убийца знала, что подруга будет в Лондоне, и потому срочно поспешила в Париж. К сожалению, – как бы извиняясь, сказал мистер Читтервик, – тут многое основано на догадках. Но, я думаю, ей ничего не стоило попросить подругу отправить пакет из Лондона, поскольку почтовая пошлина из Франции в Англию очень высока. И уж совсем было просто устроить так, чтобы пакет доставили утром того дня, когда должно было состояться свидание сэра Юстаса с миссис Бендикс за обедом в отеле. Она могла сказать подруге, что конфеты были подарком ко дню рождения или что-то в этом роде… и… и что пакет надо от править тогда-то, чтобы его получили в определенное время на следующий день.

Мистер Читтервик вытер пот со лба и посмотрел на Роджера, ища сочувствия. Роджер ответил ему недоумевающим взглядом.

– Боже мой, как же мне трудно, – прошептал мистер Читтервик, словно в забытьи. – Как невероятно трудно Единственное, что меня успокаивает…

Алисия Дэммерс поднялась из-за стола и стала не спеша собирать свои вещи.

– К сожалению, мне пора, – сказала она. – У меня сегодня свидание. Надеюсь, господин президент извинит меня.

– Разумеется, – ответил Роджер, несколько удивленный.

Подойдя к двери, мисс Дэммерс обернулась:

– Очень жаль, что я не услышу, чем завершится ваша версия, мистер Читтервик. Но повторяю: я очень сомневаюсь в том, что вам удастся ее доказать.

И она вышла из зала.

– Абсолютно права, – прошелестел мистер Читтервик, в оцепенении глядя ей вслед. – Точно знаю, что не удастся. Но сомнений у меня нет. Увы, ни малейших.

Всех как громом поразило.

– Как?! Вы считаете?..– взвизгнув, закудахтала миссис Филдер-Флемминг.

Мистер Брэдли первый взял себя в руки.

– Ну что же, по крайней мере, ясно, что рядом с нами работал настоящий криминалист-практик, – провозгласил он в манере, явно усвоенной им не в Оксфорде. – Весьма и весьма любопытно.

И снова напряженное молчание сковало Клуб.

– Позвольте спросить, – президент был совершенно обескуражен, – так для чего же мы тут собираемся?

Никто не решился высказать вслух то, о чем он сейчас подумал.