Ковчег - Гейман Александр Михайлович - Страница 3

Он действовал почти как робот, механически - просто не мог всего этого не делать, это было почти как моргать или потеть - само собой. Но краешком сознания Антон отмечал все и видел, что тележка всякий раз наполнялась тем, что годилось в пищу именно той паре животных, у клетки которых он останавливался. "Могли бы уж и кормежку сами организовать,как-то сонно подумал Антон.- Обязательно что ли я?" В этом полутрансе он прошагал почти до конца этого ряда, который начал уже казаться ему бесконечным. Тут он обнаружил такое, от чего к нему вернулась ясность сознания. Нет, это было не из-за четы драконов в клетке позади - Антон уже покормил и не таких чудищ на своем пути. В конце зверинца была детская - большой вольер, где один близ другого толклась разная звериная детвора - медвежата, оленята, пингвинчики, жирафята, мелкая живность все в полном согласии и дружбе,- "и возляжет лев с агнцем" - как это там? Но не это лишило его дара речи. Над этим детским садом витали маленькие, с младенцев, о белых крыльях и пухлых щечках самые настоящие... ангелята - херувимчики или амурчики, как их рисуют в карикатурах, только что без луков в руках! Он пытался заговорить: "А разве вы тоже звери?" - вот что ему хотелось спросить, но язык не слушался. Ангелята требовательно тянули руки, ожидая, вероятно, своей доли - и Антон вдруг заметил, что у одного из крылатых деток один глаз несколько сзелена, а не голубенький, как второй, а у другого херувимчика на левой щеке родимое пятно. Близнецы, так твою так!..

- М'па-хотим-дай-много!.. - лепетали они ангельскими голосами.

Антон вдруг почувствовал сильную усталость. Его необоримо стало клонить ко сну, веки сами смежились, его качнуло, и он поплыл по волнам спасительного сна.

И очнулся вновь - все в той же пещере.

Все, что происходило с Антоном после, было, пожалуй, только дополнением к уже произошедшему. Еда, сон, кормление - это были три кита его теперешней жизни, его, как он называл, константы. Нет, конечно же, он много чего наоткрывал и испробовал после первых дней. Антон нашел Главную рубку, Динамик, Золотую полоску, он опытным путем установил кое-какие связи и точки перехода в этом своем диковинном Ковчеге - ведь чем, как не космическим ковчегом был его корабль-луч? "Может быть,думалось Антону,- и мы вот так поселились на Земле - спланировали лучиком на подходящую планету где-нибудь в археозое. Может быть, отсюда и все эти мифы о потопе и праведном Ное со твари по паре". Вот только Антон не тянул на Ноя, он был не патриархом во главе почтительной семьи, а... Да, пожалуй что, служителем в зверинце. Он кормил животных - хорошо еще, хоть клетки чистить не заставляли!

Не то чтобы это очень уж обижало Антона - больше ставило в тупик. Его Ковчег был сооружением, что говорить, грандиозным, фантасмагорическим, он отдавал должное размаху замысла и исполнения неведомых конструкторов и инженеров - почему-то Антон был уверен в их существовании. Это были создания с воображением и, спору нет, с юмором именно из-за свойств этого юмора Антон был почти уверен, что "Они" были все же людьми. В самом деле, один из путей в Главную рубку был таким это Антону подсказал Голос: надо было правой рукой чесать левую пятку, а левой рукой - держать мочку правого уха. Такая вот клавиатурная комбинация,- не очень-то, кстати, удобная в исполнении, если ты убегаешь от зубастой зверюги в одном из закоулков Ковчега. Зачем так? А для смеху - Антон в этом не сомневался.

Или кормление зверей - ну, можно было догадываться, зачем это нужно - наверное, сам-то процесс смысл имел. Если уж Ковчег нес в себе зверей в виде каких-нибудь тонко-энергийных образов (тела? души?), то, вероятно, надо было их как-то поддерживать в целости и сохранности. Наверное, его кормежка этим-то и была на самом деле. Но, какого, скажите на милость, беса нужно было это оформлять вот так по-дурацки? Такой юмор. А Музей Мусек в городе чего стоил. Там вообще-то были выставлены раковины, но форма их всех один к одному напоминала женскую штучку. И штучки эти красовались повсюду - и на фотографиях, и на картинах на стенах, и под стеклом в витринах, и в скульптурах метровых величин да еще в яркой раскраске. Антон, впрочем, не знал - возможно, такой музей и впрямь существовал на Земле где-нибудь в Амстердаме или Новой Зеландии, в каком-нибудь приморском городе на потеху туристам. Но если и так, то поместить в Город именно такую коллекцию о чем-нибудь да говорило. Явная насмешка: "Подругой мы вас, юноша, обеспечить не можем-с, но ежели наскучит насчет чего, то есть тут музейчик, сходите-ка, полюбуйтесь..." Да уж, шутники.

Опять же, спальня и кухня. Стоило ему попробовать приготовить обед в одной милой квартирке Города, как Антона мгновенно перекинуло к родному очагу, под облезлый свод с крошащейся побелкой. Постель - то же самое: Антон мог заснуть где угодно, а просыпался всегда в пещере. Видимо, такой очаг и такой ночлег наиболее соответствовали его природной склонности, да уж. Все это вместе походило на какой-то хитроумный интерфейс с фенечками юморных программистов - а возможно, этим и являлось. Обезьянка в зоопарке, к примеру, была чем-то вроде экстренного прерывания - вызвать в памяти нетленный образ ее выцветших глазок было сродни перезагрузке, как в том не раз убеждался Антон,- он, разумеется, еще не раз вляпывался в ситуации не самые упоительные.

Как бы то ни было, опорными точками в его жизни сохранялись "константы" - еда, сон, кормление. Антон мог лишь гадать, зачем Им требовался такой реализм, например, с его обедом - Антону приходилось лезть в холодильник, доставать, что там было, варить, жарить, кипятить чай и прочее в этом роде. Почему нельзя было без этого? Ведь естественная потребность, обратная питанию, его не отягощала. По крайней мере, Антон не помнил такого за все время в Ковчеге. А уж заставлять его отправлять нужду исключительно в беспамятстве - ну, это было бы чересчур даже для Них, этих юмористов-проектировщиков, кем бы Они ни были.

Помимо "констант" были в Ковчеге и "переменные" - да вот те же Близнецы. Антон убедился, что их внешность меняется по обстановке. Как-то, проснувшись ночью (ночью?) в своей пещере, он обнаружил, что с обоих боков его облегают два не столь уж маленьких тела. Он потрогал рукой,- мех был недлинный, но густой. На его движение зверь поднял голову - Антон увидел два зеленых зрачка. Глаза выжидательно посветились, и близнец снова уткнул морду в живот Антону. На сей раз близнецы были кем-то из зверей покрупнее - волчатами, а может, тигрятами - Антон предпочел не выяснять.

Занятно было также забираться в купальню - она тоже была "переменной". Не всегда это был берег реки, иной раз ему подавали бассейн, какие бывают близ дома в фильмах про богатых, а иногда - озерцо или пруд. Как-то раз он побывал в собственной ванной - конечно же, он ее сразу узнал. Но чем бы ни была купальня, корытом или морским заливом, стоило Антону сделать шаг в воду, как он оказывался все в той же реке с безмятежной прозрачной водой. Как-то раз он там едва не сварился, вода была кипяток, близнецы пищали: "вода-кипеть-забыл" и прочее такое на своем пиджин-антро - и Антон наконец вспомнил, что он оставил на горелке чайник, ну и, пришлось срочно вернуться и выключить. Так он открыл еще одну связь, водную, и теперь иногда нарочно подогревал воду в чайнике до нужного градуса, а потом шел в купальню и услаждал себя горячей ванной. Трудно сказать, нравилось ли это его плезиозавру, насколько Антон понимал логику Ковчега, того это вряд ли задевало - их воды были, так сказать, разнесены, а проверять Антон не пытался. Хотя его что-то звало на тот берег, у него было чувство, что там какая-то тайна или, возможно, ключ к ней, разгадка чего-то важного. Он иногда добрый час вглядывался в дымку, казалось - вот-вот он окажется там, на другой стороне, или о чем-то догадается. Но нет, все оставалось по-старому, и Антон не торопил события. Зачем? - у него и так хватало риска и приключений, и открытий - не было дня, чтобы Антон не узнал о Ковчеге чего-нибудь нового.