Тарзан (Сборник рассказов) - Берроуз Эдгар Райс - Страница 499

— Общий план, разумеется, не является тайной для тех, кто здесь собрался, — сказала она. — и я не выдам секрета, раскрыв его вам. Это — часть более широкого плана: втянуть капиталистические страны в полосу войн и революций с тем, чтобы им оказалось не под силу выступить против нас единым фронтом.

Наши эмиссары долгое время работают, приближая революцию в Индии, которая отвлечет внимание и армию Великобритании. В Мексике дела наши обстоят не так успешно, как мы планировали, но еще остается надежда, в то время как наши перспективы на Филиппинах обещают очень многое. Положение в Китае вам хорошо известно. Эта страна абсолютно беспомощна, но мы надеемся, что с нашей помощью она в конце концов составит реальную угрозу Японии. Италия — очень опасный противник, и мы находимся в этих джунглях в основном с целью втянуть ее в войну с Францией.

— Но каким образом этого можно добиться здесь, в Африке? — спросил Коулт.

— Товарищ Зверев считает, что это будет несложно, — проговорила девушка. — То, что между Францией и Италией существуют напряженность и соперничество, хорошо известно; их стремление к морскому господству приняло едва ли не скандальный оборот. Первое же открытое выступление одной из сторон может легко привести к войне, в которую будет вовлечена вся Европа.

— Но как же Зверев, действуя в дебрях Африки, сможет столкнуть Италию с Францией? — допытывался американец.

— Сейчас в Риме этим занимается делегация французских и итальянских красных. Бедняги знают только часть плана и, увы, их придется принести в жертву ради осуществления нашего всемирного плана. Их снабдили бумагами, в которых содержится план оккупации итальянского Сомали французскими войсками: В подходящий момент один из секретных агентов товарища Зверева в Риме раскроет заговор фашистскому правительству, и сразу же значительное число наших собственных чернокожих, переодетых в форму французской туземной армии, под предводительством белых из нашей экспедиции, переодетых во французских офицеров, вторгнется в итальянское Сомали.

Пока же наши агенты действуют в Египте и Абиссинии и среди туземных племен северной Африки, и мы уже имеем твердое убеждение, что как только внимание Франции и Италии будет отвлечено войной, а Великобритания переполошится из-за революции в Индии, туземцы северной Африки поднимутся на священную войну, чтобы сбросить ярмо иностранного господства и установить суверенные советские государства на всей территории.

— Рискованное и грандиозное предприятие, — воскликнул Коулт, — но оно потребует огромных денежных и людских ресурсов.

— Это — выстраданное детище товарища Зверева, — сказала девушка. — Я, конечно, не знаю всех деталей, но точно знаю, что, будучи уже хорошо оснащенным для первоначальных операций, товарищ Зверев в значительной степени надеется на этот район в приобретении основной массы золота, необходимого для проведения колоссальных операций, которые приведут к окончательному успеху.

— В таком случае, боюсь, он обречен на поражение, — сказал Коулт, — ибо в этой дикой стране не найти столько сокровищ, чтобы осуществить такие грандиозные программы.

— Товарищ Зверев считает иначе, — возразила Зора. — По сути дела, экспедиция, которой он сейчас занят, задумана именно для приобретения сокровищ, которые ему нужны.

Наверху в темноте на огромной ветке беззвучно лежал, растянувшись в непринужденной позе, человек-обезьяна. Его чуткие уши не пропускали ни единого слова, доносившегося снизу. На его бронзовой спине клубочком свернулся спящий малыш Нкима, ни сном ни духом не ведающий о грозном смысле слов, которых ему не довелось услышать. Слов, грозивших потрясти до основания законные правительства во всем мире.

— И где же, — не унимался Коулт, — если это не секрет, товарищ Зверев рассчитывает найти такой большой запас золота?

— В знаменитых подземных склепах Опара, — ответила девушка. — Вы наверняка слышали о них.

— Да, — отозвался Коулт, — но я всегда думал, что это — чистейший вымысел. Фольклор всего мира полон подобными выдумками.

— Но Опар не выдумка, — сказала Зора. Если поразительная информация, открывшаяся Тарзану, и произвела на него впечатление, то внешне это никак не проявилось. Он слушал, сохраняя полнейшую невозмутимость и предельно владея собой. С таким же успехом он мог бы быть корой огромного ствола, на котором лежал, или густой листвой, скрывавшей его от посторонних взоров.

Коулт сидел молча, размышляя над потрясающими перспективами открывшегося плана. Ему казалось, что все это — чуть ли не бред сумасшедшего, и он не верил ни в малейший шанс на успех. А вот что он действительно понимал, так это опасность, которой подвергались члены экспедиции, ибо сознавал, что никому из них не будет пощады, стоит лишь Великобритании, Франции и Италии узнать об их замыслах; и его волнение, помимо собственной воли, сосредоточилось на безопасности девушки. Он знал тип людей, с которыми сейчас сотрудничал, и понимал, что опасно высказывать сомнения относительно осуществимости плана, поскольку революционеры, с которыми он встречался, делились почти без исключения на две категории — непрактичных мечтателей, верящих всему, чему им хотелось верить, и хитрых мошенников, движимых соображениями алчности, стремящихся приобщиться либо к власти, либо к богатству с помощью изменения установленного порядка вещей. Казалось невероятным, что молодая красивая девушка дала себя втянуть в такую отчаянную авантюру. Она производила впечатление умного человека, а отнюдь не послушной марионетки в чужих руках, и даже краткое знакомство с ней не позволяло ему считать ее авантюристкой.

— Это предприятие, разумеется, чревато серьезными опасностями, — сказал он, — и поскольку дело это в основном мужское, не могу понять, почему вам позволили подвергать себя опасностям и лишениям, неизбежным при осуществлении такой рискованной операции.

— Жизнь женщины не более ценна, чем жизнь мужчины, — объявила она, — и я была нужна. Всегда есть масса важной и конфиденциальной канцелярской работы, которую товарищ Зверев может доверить только тому, кому доверяет безоговорочно. Таким доверием у него пользуюсь я, и, вдобавок, я квалифицированная машинистка и стенографистка. Уже этих причин достаточно, чтобы объяснить, почему я здесь, но есть еще одна, не менее важная — я хочу быть вместе с товарищем Зверевым.

В словах девушки Коулт почувствовал романтическое признание, но, по его мнению, тем более не следовало брать сюда девушку, ибо он не мог представить себе, чтобы мужчина подвергал любимую девушку опасностям.

Тарзан из племени обезьян бесшумно задвигался.

Сперва он завел руку за плечо и снял со спины малыша Нкиму. Нкима хотел было возмутиться, однако промолчал, услышав предостерегающий шепот хозяина. У человека-обезьяны имелись разные способы обращения с врагом — способы, которые он усвоил и применял задолго до того, как осознал тот факт, что сам он не обезьяна. Задолго до первой встречи с белым человеком он уже терроризировал Гомангани — чернокожих людей леса и джунглей, и знал, что врага легче победить, если сперва его деморализовать. Теперь он понял, что эти люди не только вторглись в его владения, а, значит, являются его личными врагами, но и угрожают спокойствию Великобритании, которая была ему дорога, и остальному цивилизованному миру, с которым Тарзан, по крайней мере, не ссорился. Правда, к цивилизации он в общем относился со значительной долей презрения, но с еще большим презрением относился к тем, кто покушался на права других или на установленный порядок.

Тарзан покинул дерево, на котором прятался, а двое людей внизу так и не заметили его присутствия. Коулт поймал себя на том, что пытается разгадать тайну любви Зверева, и ему казалось непостижимым, чтобы девушка, подобная Зоре Дрыновой, увлеклась бы таким, как Зверев. Конечно, это не его дело, и, тем не менее, это его беспокоило, так как бросало тень на девушку и принижало ее в его глазах. Он разочаровался в ней, а Коулту не нравилось разочаровываться в людях, к которым испытал симпатию.