Тарзан (Сборник рассказов) - Берроуз Эдгар Райс - Страница 534

Пока они ели, к ним приблизился Китембо в сопровождении вождей других племен, входивших в состав экспедиции.

— Мы уходим со своими людьми на родину, — объявил вождь племени базембо. — Оставляем вам пищу из расчета, чтобы ее хватило для возвращения. Многие наши воины хотят убить вас, и мы не сможем им помешать, если вы попытаетесь пойти с нами, ибо они боятся мести духов, которые сопровождают вас уже много лун. Останьтесь здесь до завтра. После этого можете идти, куда угодно.

— Но вы не можете бросить нас вот так, без носильщиков, без аскари, — возразил Зверев.

— Вы больше не можете приказывать нам, белый человек, — сказал Китембо, — так как вас мало, а нас много, и ваша власть над нами кончилась. Вы во всем потерпели провал. За таким руководителем мы не пойдем.

— Китембо, ты не прав! — зарычал Зверев. — Вы все будете за это наказаны.

— Кто нас накажет? — усмехнулся негр. — Англичане? Французы? Итальянцы? Вы не посмеете пожаловаться им. Они накажут вас, а не нас. Может быть, вы пойдете к Рас Тафари? Да он вырежет ваше сердце, а тело бросит собакам, если узнает, что вы замышляли.

— Не можете же вы оставить эту белую женщину в джунглях без слуг, носильщиков и достаточной защиты, — настаивал Зверев, осознав, что его первый аргумент не произвел впечатления на черного вождя, который сейчас держал в своих руках их судьбы.

— Я не намерен оставлять белую женщину, — сказал Китембо. — Она пойдет со мной.

И только теперь белые впервые поняли, что вожди окружили их и взяли на прицел.

Во время разговора Китембо подошел ближе к Звереву, рядом с которым стояла Зора Дрынова, и теперь чернокожий вождь протянул руку и схватил девушку за запястье.

— Пошли! — сказал он, и в тот же миг что-то пропело над их головами, и Китембо, вождь племени базембо, схватился за стрелу, вонзившуюся в его грудь.

— Наверх не глядеть, — раздался голос в вышине. — Смотреть на землю, а кто поднимет глаза, тот умрет. Послушайте внимательно, что я вам скажу, черные люди. Расходитесь по домам, а белых оставьте здесь. Не трогайте их. Они принадлежат мне. Я все сказал.

Выпучив глаза и дрожа, чернокожие вожди отшатнулись от белых, оставив Китембо корчиться на земле. Они поспешили через лагерь к своим товарищам, которые обезумели от ужаса, и прежде чем вождь племени базембо испустил дух, чернокожие туземцы похватали заранее распределенную меж собой поклажу и, толкаясь, поспешили выбраться на звериную тропу, которая вела из лагеря на запад.

Белые в ошеломлении наблюдали за бегством воинов, храня молчание до тех пор, пока не скрылся последний чернокожий, и они остались одни.

— Как вы полагаете, что имел в виду голос, говоря, что мы принадлежим ему? — хрипловато спросил Ивич.

— Откуда мне знать, — проворчал Зверев.

— Может, это привидение — людоед? — предположил, улыбнувшись, Ромеро.

— Он нам так уже навредил, — сказал Зверев, — что мог бы на время оставить нас в покое.

— Не такой уж он и злой, — произнесла Зора, — ведь он спас меня от Китембо.

— Спас, чтобы самому попользоваться, — возразил Ивич.

— Ерунда! — воскликнул Ромеро. — Намерение этого таинственного голоса столь же очевидно, как и тот факт, что это голос человека. Кто-то хочет расстроить планы нашей экспедиции, и я думаю, что Зверев был близок к истине вчера, когда сказал, что за этим стоят англичане или итальянцы, которые пытаются задержать нас, пока не соберут достаточно сил.

— И это доказывает то, что я давно уже подозревал, — заявил Зверев. — Среди нас есть предатель и не один.

Он многозначительно посмотрел на Ромеро.

— Это означает лишь то, что сумасбродные идиотские теории всегда терпят крах на практике, — сказал Ромеро. — Вы полагали, что все негры Африки сбегутся под ваше знамя и сбросят всех иностранцев в океан. Теоретически вы, возможно, были правы, а на практике же вашу мечту, словно мыльный пузырь, разрушил один-единственный человек, знающий то, чего не знаете вы — психологию туземцев. Любая идиотская теория обречена на провал. Такова реальность.

— Ты рассуждаешь, как предатель, — угрожающе произнес Ивич.

— Ну и что вы сделаете? — спросил мексиканец. — Я по горло сыт всеми вами и вашим мерзким корыстным планом. Ни у тебя, ни у Зверева нет ни капли чести. Насчет Тони и сеньориты Дрыновой я склонен сомневаться, так как не могу представить себе, что они мошенники. Их ввели в заблуждение, как и меня, а обманули нас вы и вам подобные, морочащие головы миллионам людей.

— Ты не единственный предатель среди нас, — вскричал Зверев, — и не один поплатишься за свою измену.

— Ни к чему сейчас об этом, — сказал Мори. — Нас и так слишком мало. Если мы начнем выяснять отношения и убивать друг друга, то не выберемся из Африки живыми. А если вы убьете Мигеля, то вам придется убить и меня и я не уверен, что вам это удастся. Может, я убью вас.

— Тони прав, — сказала девушка. — Давайте заключим перемирие, пока не выберемся к цивилизации.

Итак, достигнув некоего вооруженного перемирия, все пятеро отправились на следующее утро назад в базовый лагерь, а тем временем Тарзан и его воины вазири, обогнав их на целый день пути, двигались кратчайшей дорогой к Опару.

— Может, Лэ там и нет, — объяснил Тарзан Мувиро, — но я намерен наказать Оу и Дуза за их предательство и тем самым подготовить почву для безопасного возвращения верховной жрицы, если она еще жива.

— А как насчет белых врагов, которые остались в джунглях? — поинтересовался Мувиро.

— Никуда они не денутся, — ответил Тарзан. — Они слабы и плохо знают джунгли. Передвигаются медленно. Мы можем нагнать их в любой момент, когда захотим. Больше всего сейчас меня волнует Лэ, потому что она — друг, а те — всего лишь враги.

Во многих милях от Тарзана предмет его дружеской заботы приближался к поляне в джунглях, — поляне, вырубленной человеком и предназначавшейся для стоянки многочисленного отряда, но сейчас несколько грубых хижин были заняты горсткой негров.

Рядом с женщиной шел Уэйн Коулт, полностью восстановивший свои силы, а за ними по пятам — Джад-бал-джа, Золотой Лев.

— Наконец-то мы нашли лагерь, — сказал Коулт. — Благодаря вам.

— Да, но он покинут, — ответила Лэ. — Все ушли.

— Нет, — возразил Коулт. — Вон там, справа, возле хижин сидят негры.

— Очень хорошо, — сказала Лэ. — А теперь я должна покинуть вас.

В ее голосе прозвучала нотка сожаления.

— Не хочется прощаться, — сказал мужчина, — но я знаю, что ваше сердце далеко отсюда и что ваша доброта задержала ваше возвращение в Опар. При всем желании я не могу словами выразить мою благодарность, но думаю, вы понимаете, что у меня на душе.

— Да, — ответила женщина, — и этого достаточно, чтобы знать, что я нашла себе друга, я, у которой так мало верных друзей.

— Позвольте мне пойти с вами в Опар, — предложил Коулт. — Вас там поджидают враги, и моя скромная помощь может вам пригодиться.

Лэ покачала головой.

— Нет, это невозможно, — ответила она. — Кое-кто из моего народа стал относиться ко мне с недоверием и даже ненавистью из-за дружбы с человеком из другого мира. Если вы вернетесь со мной и поможете мне завладеть троном, это еще больше усилит их подозрительность. Если Джад-бал-джа и я не сможем добиться успеха вдвоем, то и втроем мы вряд ли способны на большее.

— Но тогда хотя бы останьтесь на день, будьте моей гостьей, — попросил Коулт. — Правда, я не смогу предложить вам особого гостеприимства, — добавил он, грустно улыбаясь.

— Нет, друг мой, — сказала она. — Я рискую остаться без Джад-бал-джа, а вы без негров. Боюсь, что им нельзя находиться вместе в одном лагере. До свидания, Уэйн Коулт. Но не говорите, что я иду одна. Со мной Джад-бал-джа.

Лэ знала дорогу из базового лагеря в Опар, и Коулт глядел ей вслед с комком в горле, ибо прекрасная девушка и огромный лев казались ему воплощением красоты, силы и одиночества.

Он со вздохом вернулся в лагерь и пошел к неграм, которые тем временем улеглись спать на полуденной жаре. Он разбудил их, и они опешили, так как участвовали в походе с побережья и немедленно его узнали. Давно считая Коулта погибшим, они сначала испугались, пока не убедились, что это действительно он, а не привидение.