Тарзан (Сборник рассказов) - Берроуз Эдгар Райс - Страница 601

— Только хо-доны с другого конца долины, но они не чужеземцы.

— Значит, я первый чужеземец, пришедший в А-лур?

— Почему сын Яд-бен-ото задает такие вопросы ничтожной, ничего не ведающей О-ло-а? — взмолилась она.

— Все дано знать только Яд-бен-ото, я уже тебе говорил, — утешил девушку Тарзан.

— Тогда, если бы он хотел, чтобы ты знал, он сам ответил бы на твои вопросы.

В душе Тарзан рассмеялся над тем, что О-ло-а побила его же оружием, однако ее попытка уклониться от ответа насторожила его.

— Так значит, были недавно чужеземцы? — допытывался он.

— Не могу сказать, так как сама не знаю, — ответила она. — Во дворце моего отца всегда полно слухов, но что дано знать женщине?

— Значит, слухи были?

— Запретного сада достиг только один слух, — сказала она.

— Наверное, о женщине другой расы? Сердце Тарзана замерло в ожидании ответа. После некоторого колебания О-ло-а заговорила:

— Нет, не могу. Если это настолько важно, что сам бог интересуется, то меня неминуемо настигнет гнев отца, если я стану обсуждать этот вопрос.

— Именем Яд-бен-ото, я повелеваю тебе говорить, — произнес Тарзан. — Именем Яд-бен-ото, в чьих руках находится судьба Та-дена.

Девушка побледнела.

— Пощади! — вскричала она. — Ради Та-дена я скажу все, что знаю!

— Все, что знаешь? — раздался сзади разъяренный голос.

Присутствующие обернулись и увидели Ко-тана, который выходил из кустов. Ярость исказила его черты, при виде же Тарзана на лице его появилось выражение удивления, смешанное с ужасом.

— Дор-ул-ото! — воскликнул он. — Я не знал, что это ты.

Затем он вскинул голову и недовольно произнес:

— Есть места, где не имеет права появляться даже сын великого бога, и запретный сад Ко-тана — одно из них.

Это был вызов, но, несмотря на смелое поведение короля, в его тоне сквозили извиняющиеся нотки, ибо в его суеверном сознании было еще живо чувство страха человека перед своим богом.

— Пошли, Дор-ул-ото, — произнес он. — Не знаю,

что это неразумное дитя наговорило тебе, но что бы это

ни было, я, Ко-тан, приказываю О-ло-а немедленно уйти

к себе.

Он показал на противоположный конец сада. Принцесса стремительно повернулась и удалилась в

сопровождении Пан-ат-лин.

— Мы пойдем сюда, — сказал Ко-тан.

Он повел Тарзана в другом направлении. Пройдя через грот, охраняемый двумя воинами, они в молчании направились во дворец.

Здесь их ждали воины и главы племен. Рядом со входом в толпе воинов стоял Лу-дон, верховный жрец. Стоило Тарзану взглянуть на его хитрое злобное лицо, как стало ясно, что ничего хорошего ждать не приходится. Вместе с Ко-таном он прошел внутрь, и дверь за ними закрылась. В тот же миг к Лу-дону подошел младший жрец. Между ними произошел какой-то разговор. Говорили они шепотом. Под конец верховный жрец сказал:

— Возвращайся во дворец принцессы и приведи немедленно ее черную рабыню.

Младший жрец отправился выполнять поручение. Лу-дон вернулся в храм. Через полчаса к Ко-тану вошел воин и объявил:

— Лу-дон, верховный жрец, желает присутствия короля в храме. Он сказал, чтобы король явился один. Ко-тан кивнул и обратился к Тарзану:

— Я скоро вернусь, а пока мои воины и слуги в твоем распоряжении.

ГЛАВА XI

Прошел целый час прежде, чем король возвратился во дворец. Тем временем Тарзан разглядывал рисунки на стенах дворца и его богатое убранство. Ко-тан вернулся и застал его за этим занятием.

Привлеченный шумом, Тарзан оторвался от увлеченного созерцания интерьера, обернулся и увидел короля, с которым произошла разительная перемена. Лицо побледнело, руки дрожали, а глаза округлились от ужаса. Весь облик говорил об охватившем его страхе и негодовании.

— Плохие новости, Ко-тан? — спросил Тарзан. Король пробормотал в ответ нечто невразумительное. За ним в помещение ввалилось такое количество воинов, что сразу стало тесно. Король обвел толпу взором, бросил страшный взгляд на Тарзана и воскликнул:

— Яд-бен-ото, призываю тебя в свидетели! Я делаю это не по своей воле!

Помолчав, он добавил:

— Взять его! Лу-дон, верховный жрец, клянется, что это самозванец!

Сопротивляться такому количеству воинов было бесполезно. Получив от О-ло-а какую-то надежду, он не имел права теперь подвергать себя малейшему риску.

— Остановитесь! — выкрикнул Тарзан. Он протянул вперед руку.

— Что это значит?

— Лу-дон клянется, будто располагает доказательством того, что ты вовсе не сын Яд-бен-ото, — ответил Ко-тан. — Он требует, чтобы тебя привели в тронный зал, где ты предстанешь перед своим обвинителем. Если ты тот, за кого себя выдаешь, то бояться тебе нечего, но помни, что в таких делах верховный жрец выше короля, а я только исполнитель его воли.

Тарзан видел, что Ко-тан не вполне убежден в правоте Лу-дона, однако предпочитает не рисковать.

— Пусть твои воины схватят меня, — сказал он Ко-тану, — если, конечно, Яд-бен-ото не поразит их насмерть, по-своему истолковав их намерения.

Эффект от этих слов был мгновенный. Передние ряды воинов попятились назад в ужасе.

Человек-обезьяна с улыбкой сказал:

— Не бойтесь. Я пойду в тронный зал по доброй воле. Хочу поглядеть на богохульников, которые возводят на меня напраслину.

В тронном зале возникла очередная заминка, ибо Ко-тан не желал уступать права Лу-дону на верхнюю ступеньку пирамиды, а Лу-дон не хотел стоять ниже короля. Тарзан же настаивал на том, что никому не дозволено стоять выше него. Комизм этой ситуации был понятен не только Тарзану.

Я-дон предложил всем троим занять верхнюю ступень, но этому воспротивился Ко-тан, заявивший, что никто не смеет вступать на трон и что для троих там нет места.

— Но кто же мой обвинитель и кто судья? — спросил Тарзан.

— Лу-дон твой обвинитель, — объяснил король.

— И он же твой судья! — воскликнул верховный жрец.

— Выходит, меня будет судить мой же обвинитель? — проговорил Тарзан. — Тогда уж лучше обойтись без этой формальности. Пусть Лу-дон сразу огласит приговор.

Он говорил с иронией, не спуская с Лу-дона насмешливого взгляда. Ярость последнего от этого лишь возросла. В то же время было видно, что Ко-тан и его воины разделяют справедливость слов Тарзана.

— Только Ко-тан может вершить правосудие в тронном зале дворца, — вмешался Я-дон. — Пусть он выслушает обвинения Лу-дона и показания свидетелей.

Ко-тан, однако, был явно не в восторге от этого предложения и стал увиливать.

— Дело это религиозное, — сказал он, — а, по традиции, короли Пал-ул-дона не вмешиваются в вопросы веры.

— Тогда пусть судебное разбирательство состоится в храме, — закричал один из главарей племени, которому, как и королю, не терпелось снять с себя всякую ответственность за происходящее.

Идея эта всячески устраивала Лу-дона, мысленно укорившего себя за то, что такая мысль не пришла ему в голову самому.

— Что верно то верно, — сказал он. — Этот человек грешен перед храмом. Пусть его тащат туда.

— Сына Яд-бен-ото никто не смеет тащить! — воскликнул Тарзан. — А вот тело Лу-дона скорее всего выволокут после суда из храма бога, которого он осквернил. Подумай, хорошенько, Лу-дон, прежде чем совершать это безумство.

Слова его, рассчитанные на то, чтобы запугать Лу-дона, цели своей не достигли. Верховный жрец был непоколебим.

Тарзан понял, что его ожидает нешуточная схватка с человеком, который знает больше о своей религии, чем любой другой из его соплеменников, полностью осознающий всю сложность притязаний Тарзана, так же как и фатальность проповедуемой им религии.

И Тарзан решил, что лазейку надо искать в кажущемся безразличии к обвинениям. Ко-тан и его воины, похоже, еще верили в него.

Пожав плечами, он спустился с трона.

— Для сына Яд-бен-ото совершенно неважно, где именно Лу-дон будет гневить бога, так как Яд-бен-ото в любом случае покарает его, будь то в тронном зале или в храме.