Тарзан (Сборник рассказов) - Берроуз Эдгар Райс - Страница 620

— Я говорю правду, повелитель, — ответил жрец. — Они идут сюда. Пришли потайным ходом.

— Похоже, он не лжет, — произнес Пал-сат. — Тарзан явился тем же путем. Наверное, он и привел воинов в храм.

Лу-дон подбежал к двери и выглянул наружу. Убедившись в том, что жрец сказал правду, он отступил назад, схватился за кожаный шнур и с силой дернул. Раздался звук металлического гонга. Тотчас же появились два жреца.

— Возьмите женщину и идите за мной, — приказал Лу-дон.

Пройдя через комнату, он вошел в узкий проход. Жрецы подняли Джейн и последовали за верховным жрецом. Коридор привел их в комнату рядом с западным алтарем.

Отовсюду слышался топот ног. Пять ударов в гигантский гонг призвали жрецов собраться в личных покоях Лу-дона, куда они и поспешили, предварительно заведя воинов Тарзана в лабиринт храма. Делу Я-дона, казалось, грозил провал, ибо многое зависело от битвы за храм.

Я-дон же не знал о злоключениях Тарзана и его отряда. Решив, что Лу-дон разгромлен, он начал штурм дворца.

Лу-дон услышал крики, донесшиеся со стороны дворца, и понял, что там разыгрывается сражение. Оставив Пал-сата караулить женщину, он кинулся ко дворцу, чтобы лично руководить своими войсками. Для него было также важно, чтобы все узнали, что Дор-ул-ото сидит в темнице.

Заслышав шум битвы, лейтенант Обергатц поднялся со своего ложа, протер глаза и непонимающе огляделся по сторонам. Было еще темно.

— Я — Яд-бен-ото! — закричал он. — Кто посмел тревожить меня?

Сидевшая на корточках у его ног служанка вздрогнула и коснулась лбом пола.

— Должно быть, пришли враги, о, Яд-бен-ото! — проговорила она тихим успокаивающим голосом, зная, какие приступы гнева бывают у Великого Бога, если он чем-то недоволен.

В комнату ворвался жрец.

— О, Яд-бен-ото! — закричал он. — Воины Я-дона напали на дворец и храм, сейчас они дерутся в коридорах возле комнаты Лу-дона. Верховный жрец просит тебя прийти во дворец и вдохновить воинов на победу.

Обергатц нахмурился.

— Я — Яд-бен-ото! — выкрикнул он визгливым голосом. — Я поражу молнией богохульников, посмевших напасть на А-лур!

Минуту он бесцельно метался по комнате в дикой ярости, затем остановился перед рабыней.

— Пошли! — коротко скомандовал ей Обергатц. Она встала с пола, едва не обезумев от ужаса, что являлось привычным состоянием для тех, кто прислуживал немцу. Вдалеке раздавались выкрики:

— Яд-бен-ото здесь, с нами! Самозванец Дор-ул-ото в тюрьме!

ГЛАВА XXIV

Встало солнце, осветив лучами А-лур, а Я-дон все еще находился у ворот дворца. Старый вождь ждал прибытия Та-дена, но проходил час за часом, а тот все не появлялся. Вдруг на стене дворца возник Лу-дон, следом за ним показался Мо-зар и еще какой-то человек с длинными волосами, с перьями и цветами на голове. За его спиной выстроились младшие жрецы, принявшиеся громко кричать:

— Бросайте оружие! Сдавайтесь! Это Яд-бен-ото! Дор-ул-ото самозванец! Он брошен в темницу! Из рядов Я-дона послышался голос:

— Мы вам не верим! Покажите нам Дор-ул-ото!

— Хорошо! — отозвался Лу-дон. — Если я не покажу его вам до заката солнца, ворота будут открыты, и вы сможете беспрепятственно войти во дворец.

Он повернулся к одному из жрецов и отдал краткое распоряжение.

Тарзан обошел свою камеру. Он упрекал себя за горячность, которая привела его в ловушку. Но мог ли он поступить иначе? Он недоумевал, каким образом им удалось выкрасть Джейн из Я-лура. И тут вспомнил того воина, который нес ее в коридоре. Лицо обидчика показалось ему до странности знакомым. Тарзан стал припоминать, где мог с ним встретиться, и наконец сообразил. Человек этот присоединился к отряду Я-дона около А-лура.

Но кто он такой? Тарзан чувствовал, что видел этого человека некогда раньше.

Вдруг послышались удары гонга, топот ног, крики. Тарзан понял, что его отряд обнаружен и что началось сражение.

Досадуя на то, что не может принять участия в битве, он принялся выламывать дверь, но та не поддавалась. Тогда он стал ходить взад-вперед, словно зверь, посаженный в клетку.

Проходили минуты, минуты слагались в часы. Издалека доносились отголоски битвы. Тарзан невольно засомневался в успехе Я-дона.

Глядя на потолок, Тарзан напряг зрение. Кроме отверстия, сквозь которое проникал тусклый свет, там было что-то еще. Он подошел поближе и обнаружил веревку, свисавшую с потолка. Ему показалось, что ее там раньше не было, хотя, с другой стороны, из-за темноты он вполне мог ее не заметить.

Веревка висела на уровне поднятой руки; Тарзан потянул ее, проверяя на прочность, затем отпустил, опасаясь подвоха. Так он проделал несколько раз, напоминая своими действиями поведение дикого животного в подобной ситуации. Всякий раз он прислушивался, не раздастся ли наверху какой-нибудь звук.

Наконец он решил рискнуть и повис на веревке, пошире расставив ноги, чтобы в случае падения не угодить в ловушку в центре помещения. Затем медленно, осторожно стал подтягиваться на руках.

Все ближе и ближе становился потолок. Через минуту он сможет выглянуть из отверстия.

Тарзан уже приготовился ухватиться за край отверстия, как вдруг что-то захлестнулось вокруг его рук, и он повис в воздухе. Через секунду Тарзан почувствовал, что его тянут вверх.

Оказавшись на свету, Тарзан увидел, что находится в комнате, но не один, а в обществе жреца со страшной маской на лице, который держал в руках кожаные ремешки. Откуда ни возьмись на Тарзана накинулось несколько человек, связавших его по рукам и ногам. Он не мог оказать сопротивления, ибо руки его сковывала кожаная петля.

Битва продолжалась, а Та-ден все не шел. Силы Я-дона убывали.

В это время доставили связанного Тарзана.

— Вот он, самозванец! — завизжал, брызгая слюной, Лу-дон.

Обергатц, рассудок которого окончательно так и не прояснился, посинел от страха и неожиданности при виде величественной фигуры Тарзана. Теперь он снова увидел его, но не во сне, что часто бывало, а наяву. В сновидениях же Тарзан постоянно являлся ему как мститель, расправляющийся с капитаном Шнайдером, старшим лейтенантом фон Госсом и многими другими.

Обергатц словно не видел, что Тарзан связан, а значит, не представляет опасности. Он залопотал какую-то несуразицу, и Лу-дон понял, что в таком состоянии его вряд ли кто воспримет как бога. Из этих двух лишь Тарзан годился для роли всевышнего, но этого нельзя было допустить.

И тогда Лу-дон приблизился к Обергатцу и прошептал:

— Ты — Яд-бен-ото. Заяви во всеуслышанье, что он не сын тебе.

Немец очнулся.

— Я — Яд-бен-ото! — закричал он пронзительным от страха голосом.

Тарзан посмотрел ему прямо в глаза.

— Вы немец. Лейтенант Обергатц, — сказал он на чистейшем немецком. — Последний из тех троих, кого я так долго искал. Наконец-то бог свел нас вместе.

Обергатц увидел обращенные к нему вопросительные взгляды, воинов, стоявших лицом к лицу с противником, и разум его прояснился. Он понял, что промедление для него смерти подобно.

Громким, грозным голосом, каким он привык отдавать команды, Обергатц возвестил:

— Я — Яд-бен-ото! Это существо не мой сын! Он умрет на алтаре от руки бога, которого оскорбил. Пусть это послужит уроком для всех богохульников. Уберите его с моих глаз. А как только солнце будет в зените, благоверные соберутся перед алтарем и смогут лицезреть кару божественной десницы.

Обергатц воздел руки к небесам.

Тарзана увели прочь, а Обергатц обратился к воинам, стоявшим у ворот:

— Бросайте оружие, воины Я-дона! — возопил он. — Иначе я поражу вас молнией! Тот, кто послушается меня, будет прощен. Бросайте оружие!

Воины Я-дона заколебались, нерешительно поглядывая на своего вождя. Тот бросился вперед с криком:

— Только трусы и предатели способны на подобную измену. А те, кто предан Я-дону, не склонятся перед Лу-доном и лже-богом. Принимайте решение!

Кое-кто побросал оружие и нетвердой походкой вошел во дворец. Верные воины остались с Я-доном. Битва возобновилась, протекая с переменным успехом.