Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 10

– Понятно, дон Карло, спасибо! – «Тони Сордже» заметно повеселел.

– А если понятно – спрячь свои деньги и марш на берег. Через трое суток я тебя жду. Ты где остановишься – в гостинице или у земляков? Чтобы мне знать, где искать в случае чего?

– Где их искать, земляков? Да и зачем мне их теперь разыскивать? Я в каком-нибудь отёле попроще пристроюсь – деньги целее будут.

– А ты их в банк положи.

– На чьё имя – Тони Руссо?

– Тоже верно. Ну, мне оставь на хранение. Или тратить будешь куда?

– Сам не знаю. В церковь надо снести, из шмоток кое-что приобрести… А где бы вы мне посоветовали остановиться, чтоб не дорого и прилично?

– Что ж, есть на примете такое местечко. Не совсем гостиница, но комната отменная, с отдельным входом, хозяева – опрятные и честные люди, я их лет двадцать знаю. И берут недорого. Подходит?

– Давайте адрес – и я поехал, дон Карло.

– С богом, Тони. Передавай им от меня привет. А тебя жду, как договорились.

Карло Бутера всегда славился своим рассудительным нравом и осторожностью. Он терпеть не мог риска, если он хоть в малости не был оправдан интересами дела. Парнишка был симпатичен ему, однако производил неровное впечатление: то вроде как скрывает что-то, а то – простоват чересчур. На подосланного никак не похож, на уголовника – тоже. До денег – ох жаден! Но деньги все любят. Старших уважает искренне, как испокон веку на Сицилии принято, крови не боится. Молчун, всякой дрянью мозги не травит, дисциплинирован… Бутера долго колебался: он пригласил этого Тони на разговор, а сам ещё не решил окончательно, что он ему предложит и предложит ли?

Но подручный был нужен. С тех пор как настоящий Сордже попался на дегустации товара и ушёл кормить рыб, кадровый вопрос стоял очень остро. Приходилось делиться с Африканцем за аренду его гонцов, все связи как на ладони, да и зависеть от него не хотелось лишний раз. Парнишка не взбрыкнёт – понимает, наверное, что целиком и полностью зависит от него, Бутеры. А если, не дай бог, понадобится, то, наверное, и натравить его можно будет на… неважно кого.

Бутера был мелкой сошкой в героиновой компании, но и не последний человек – и сам и благодаря своему всеми уважаемому родственнику. Падрино ему не стать, но заставить с собой считаться – почему бы и нет? Марио хорош на мелких операциях, в серьёзные дела он не хочет ввязываться, а ему, Бутере, приходится заниматься табаком: в полицейских оперативках он наверняка отмечен, но за эти дела его отмажут, а за наркотики – нет. А так – прикрытие хорошее, да и дополнительный доход – все не из дома, а в дом. У Карло была давняя мечта: сколотить миллион, а потом отпроситься у дона Паоло и уйти на покой. Вернётся он тогда в Америку и доживёт свой век в довольстве, честно и ничего не боясь.

«Надо помочь парнишке», – решился Бутера.

Глава 3

Где-то через неделю Гек получил первое задание на берегу: возьмёшь пакет у такого-то, при нем взвесишь, не открывая, – вот этим, принесёшь тому-то и туда-то. И дело пошло… Менялись адреса и адресаты, вид и количество товара; однообразный калейдоскоп такого существования отуплял, события и дни сливались в единый ком, Гек с трудом припоминал и отличал вчера от позавчера. Он перестал бояться: настолько часто повторялась одна и та же операция – торговля мелким оптом, настолько обыденно происходил обмен товар-деньги, что пароли и условные места стали казаться ему глупыми детскими играми в сыщиков и воров.

Экипаж полностью сменился (до будущей весны), всего шесть человек с капитаном, но и объём грузов был не в пример скромнее и безопаснее: мелкие заказные перевозки всякого дерьма для отвода глаз, так что физически Гек не переламывался. Дела шли на редкость удачно, точнее – как никогда. За два месяца долг испарился, на долю Гека закапала «ощутимая финанса», как любил говаривать Патрик (как он там сейчас?).

Из газет Гекатор, к своему удовольствию, узнал, что «френч коннекшн» – марсельские кланы – катятся к упадку. Пули и аресты все чаще дырявили некогда могучую коалицию.

«Теперь им всем не до меня, – радовался Гек. – Суки!»

Теперь им действительно было не до него…

На Бабилон спускался тихий осенний вечер. Дождичек моросил так, для порядка – одно название, что дождь. На улице Старогаванской перед домом 32 стоял чёрный «кадиллак» с белыми крыльями – в народе его успели прозвать «косатка». Рядом с ним к узкому тротуару были припаркованы ещё пара моторов поскромнее – «мустанги», устаревшие, но ещё престижные в том бедняцком районе. Все это означало, что Дядя Джеймс трудится у себя в конторе. Его контора располагалась на третьем этаже в квартире № 7, простой четырехкомнатной квартире ублюдочной планировки. Дядя Джеймс мог бы подобрать себе для работы что-нибудь и получше, благо весь дом был его собственностью, но не видел в этом смысла. Это новым мальчикам приходилось пыжиться друг перед другом, щеголяя драгоценностями, телками и обстановкой, ему же не пристало поддерживать свой авторитет дешёвыми методами: он уже был – Дядя Джеймс. В городе нашёлся бы, наверное, с десяток его коллег по ремеслу, равных ему по влиянию и авторитету, но в припортовом районе, в трущобах юго-запада, таковых не было.

Из-за поворота вывернул роскошный «мерседес» и через несколько секунд остановился бок о бок с «косаткой». Затемнённые стекла не позволяли видеть сидящих внутри, но вот дверца распахнулась, и на тротуар вышли двое. Старший выглядел как служащий среднего пошиба, в костюме-тройке, шляпе и белой рубашке с галстуком. На сером фоне его одежды неуместными выглядели массивные кольца и перстни на волосатых пальцах обеих рук. Спутник его был повыше на полголовы и шире в плечах. В расклёшенных от бедра джинсах, в оттопыренной с левой стороны кожаной курточке поверх чёрной майки, которая не скрывала татуировки на его мощной груди, он смотрелся сущим бандитом, каковым, впрочем, и являлся. Шофёр выглядел аналогично, но он остался сидеть в машине. В окне первого этажа, прямо над машинами, шевельнулась занавеска: там снимал каморку старичок-пенсионер. Пенсия, назначенная ему за пятьдесят лет тяжёлой работы на стройке, позволяла покупать только хлеб и молоко да претендовать на место в городской богадельне; неудивительно, что он рьяно выполнял обязанности соглядатая для нужд Дяди Джеймса. Он, естественно, был не один такой, потому что добровольным стукачам услуги оплачивались пусть и не регулярно, но щедро. Но Шуруп (так звали старичка) служил не на страх, а на совесть, поскольку вдобавок к эпизодическим подачкам ему не нужно было оплачивать комнату. Он отлично знал всех в округе, даром что сидел дома почти безвылазно, все видел и все отмечал. Вот и теперь он спешно проковылял к телефону и набрал внутренний трехзначный номер.

– «Морские перевозки», слушаем вас, – пробасила трубка.

Старик, не представляясь, доложил:

– Господин Франк прибыл, с помощником.

– Хорошо, – отозвалась трубка и замолкла.

Старик довольно засмеялся – он, как обычно, успел первым; в противном случае прозвучало бы «Знаю», а это минус в его деле, могут не заплатить. И так, конечно, могут не заплатить, но лучше успевать первым.

Наверху детина, сидевший на телефоне, выбрался из кресла и, разминая спину, взялся за другую трубку. Первая опять затрещала, но он, не обращая на неё внимания, нажал на кнопку.

– Зайди, – прозвучало из трубки.

Парень сделал два шага, постучал и вошёл:

– Кукиш прикатил, Тобик при нем.

Дядя Джеймс оторвал глаза от телевизора:

– Опять опоздал на восемь минут, морда. – Тотчас же прозвучал резкий звонок в дверь. – Открой и проводи ко мне. Тобика посади на кухне, кофе дай, сам попей – может, сболтнёт чего. Не кирять. Парни пусть потише сидят, без карт и музыки. Ушки на макушке, мало ли… Патрик очухался?

– Вроде бы. С утра дома, чаем отпивается. Он…