Кромешник - О'Санчес (Александр Чесноков) - Страница 29

Почти тотчас же зазвенели стекла – бабахнул взрыв со стороны парковки.

«Подкидыш», – догадался Патрик. Он вскочил на ноги, помог подняться шефу, потянув того за протянутую ладонь, и подтолкнул его в левую сторону от двери. Сам он встал справа и знаком попросил Джеймса молчать.

Пятнадцать секунд, не более, продолжалась мясорубка, но годы и годы пройдут, прежде чем оправятся от событий, откупоренных этими секундами, многие люди, семьи и целые организации.

В коридоре послышался глухой топот множества ног – бежали сюда. Патрик и дядя Джеймс знали, кто бежит: свои-то должны были бы дать звонок по телефону.

– Синьор Роберто, не убивайте! – заверещал Патрик, прижимаясь спиной к стене. – А-а-а! Не надо, я не виноват, синьор Роберто!

И сработало! Входная дверь не лопнула под автоматными очередями, а только распахнулась от молодецкого пинка. В проёме толпились трое автоматчиков – двое спереди, один чуть сзади. Широкие плечи не позволяли им стоять в ряд, а то они бы и встали: «А чево… А мы думали…» – так, наверное, оправдывались бы они, если бы мёртвый Гиена воскрес и сумел бы воскресить недалёких своих орлов. Дядя Джеймс и Патрик выстрелили дважды – и ещё три трупа улеглись на входе.

Патрик успел увидеть тень в начале коридора – метрах в десяти, но стрелять не стал. Он оглянулся, обежал взглядом всю комнату, поднял, протёр и отбросил пепельницу, вынул из рук нижнего покойника пистолет с глушителем, обернул его платком и засунул за пояс. Дядя Джеймс уже успел надеть пиджак и теперь рылся в карманах Гиены.

– Что на улице, Патрик? – спросил он через плечо.

– Сейчас узнаю. Джеймс, ради бога, повернись лицом к двери и не высовывайся. Жди, пока я не окликну.

На улице коротко застучал автомат; ему вторил крупнокалиберный пистолет. Оба они замолкли одновременно. Патрик направил ствол вперёд и быстро, не петляя, добежал до угла коридора. Прыжком преодолев ширину поперечного проёма, он, вместо того чтобы продвигаться к выходу, лёгкими шагами взбежал наверх, на второй этаж. Минуты хватило ему, чтобы наскоро осмотреться и определить отсутствие засады. Тут же, в холле второго этажа, он встал в простенке между окнами, выходящими во двор, далеко вытянул руку и открыл створку одного из них. После этого он присел и крикнул:

– Арнольд! Шеф интересуется – кто там расшумелся?

– Патрик! Это ты, что ли? – Голос у Подкидыша был хриплым и неровным, но Патрик узнал его. Все же продолжая прятаться, Патрик крикнул:

– Ты один там?

– Один. Вы-то живы?

– У нас порядок. – Патрик стремительно выглянул во двор из другого окна, зыркнул в то место, откуда шёл голос: Подкидыш стоял, расставив ноги, как заправский ковбой, вытянув в сторону входной двери правую руку с револьвером. Левая висела вдоль туловища, с рукава капала кровь.

Патрик подошёл к открытому окну, высунулся, держа наготове ствол, и с улыбкой проговорил:

– Ты, я гляжу, повоевать успел. Сильно попали?

– Пустяки, царапина, – с гордой небрежностью ответил ему Подкидыш, но бледное лицо и дрожащий голос ясно говорили о другом.

– Так, дуй в машину и достань аптечку, мы сейчас будем, – как можно спокойнее произнёс Патрик, ещё раз ободряюще улыбнулся Подкидышу и не мешкая помчался вниз.

…Подкидыш отсчитал про себя девяносто секунд с того момента, когда Дядя Джеймс, Патрик и остальные скрылись в мотеле, добыл из бардачка неначатую пачку сигарет, вскрыл её, сунул одну в рот и начал терзать двигатель. Тот не желал заводиться, и все тут. Чтобы наладить дело, Подкидышу следовало всего лишь поставить на место контакт, им же отсоединённый, но он ещё минуту с отвращением вслушивался в скрежещущие звуки и в конце концов полез из машины. Здесь он позволил себе закурить, воспользовавшись автомобильной прикуркой, и решительно вскрыл капот.

За его действиями внимательно наблюдали даго из соседнего мотора. Вот стекло на водительской дверце поехало вниз.

– Может, чем помочь, друг? – осклабился коллега, произнося слова правильно, но с плохо затёртым акцентом.

Подкидыш отрицательно мотнул головой, даже не глядя в их сторону. Он закатал рукава джинсовой куртки почти до локтей и теперь курил, задумчиво вперясь в «косаткино» горло.

Дверца клацнула: видимо, водитель «линкольна» все же решил подойти и посмотреть. Подкидыш мгновенно отскочил за бронированный автомобильный бок, выплюнул окурок, кинул руку на рукоять пистолета, торчащего из-за пояса, и угрожающе потребовал:

– Рули взад! На место двигай, я сказал! Сейчас закончу – ты сможешь вылезти, поссать, покурить – а я в машине буду. Лезь обратно, я сказал! Ну!

Решительный взгляд и свирепый тон ничуть не напугали ребят, которые видали разные виды в своей жизни. Водитель, все так же улыбаясь, послушно вернулся на своё место. «Ладно-ладно, падаль, сочтёмся», – бормотнул он про себя на родном языке, шутливо делая Подкидышу ручкой.

– Не суетись, – раздражённо прошептал ему «синьор Мелуза», хотя именно он поручил Энцо – «шофёру» – войти в непосредственный контакт с «объектом». – Здесь восемь метров от силы, я и соплей не промахнусь. Курим пока.

– И стекло подыми! – не унимался Подкидыш.

Энцо вместо ответа хлопнул правой ладонью по локтевому сгибу левой руки, собранной в кулак, и сплюнул в его сторону.

Подкидыш постоял в нерешительности, закурил и опять полез в капот, то и дело поглядывая на двери мотеля и на пассажиров «линкольна».

Хлопнул выстрел. Все это время Подкидыш судорожно ожидал его услышать, в мыслях повторяя последующий порядок действий, но все равно почувствовал себя застигнутым врасплох. Руки уже выдернули из специально оборудованных в капоте гнёзд ручной гранатомёт, он поймал в прицел окно водительской дверцы, но ужас вдруг пронзил все его существо: «А вдруг это не выстрел вовсе, или случайный выстрел? Нельзя палить, подождать надо…»

Отдача так тряхнула плечо и грудь, что казалось – чуть-чуть, и голова отвалится. Но нет, голова хоть и зазвенела, но осталась на плечах, а вот передняя дверца с правой стороны вывалилась на бетонный пол парковки вместе с клочьями тел синьора Мелузы и Энцо. Подкидыш верхним чутьём понял, что проверять ничего не надо и что добивать некого. Из дома опять послышалась пальба. Теперь ему было ясно, что действовал он правильно и отреагировал своевременно, хотя с этими лохами шутя справился бы и паралитик, сразу видно – не бойцы. Ликование от эффектного и успешно проведённого выстрела плюс осознание того, что он не упорол косяка в таком важном деле, – все эти чувства переполняли Подкидыша. Надо было действовать дальше, но тут Подкидыш, почти до невменяемости задроченный дотошным Патриком, все-таки сумел проколоться в очередной раз: окрылённый победой, он отбросил выполнившее свою роль «железо», выдернул пистолет из-за пояса и помчался в мотель выручать своих.

Из входных дверей навстречу ему выскочил смуглый незнакомец с «калашниковым» наперевес, и они столкнулись нос в нос. Одновременно преодолев замешательство, они отшатнулись друг от друга и вскинули оружие. Оба попали, но брюнет свалился у дверей с простреленной грудью, а Подкидыш остался стоять на месте. Ему почудилось на миг, что кто-то сзади саданул ему по левому плечу городошной битой – рука занемела враз и перестала слушаться. Он поглядел на руку и увидел мокрое красное пятно на куртке – ранен! Сразу вспомнились инструкции Патрика: заделать того (в данном случае – тех), кто в машине, самому забраться в салон, подъехать к двери и контролировать ситуацию. Главное – быть под броневой защитой и ни в коем случае не соваться внутрь!

Кружилась голова, хотелось пить, хотелось сесть на ступеньки и отдохнуть, но теперь придётся терпеть до упора: отходить нельзя, заходить нельзя. Стой как бизон на ветру и жди своей пули. Так и стоял Подкидыш, пока его не окликнул долгожданный Патрик.

Распахнулась дверь, и наружу выскочил Патрик, за ним Дядя Джеймс. Патрик пропустил его вперёд, развернулся и почти спиной вперёд, словно в нелепом танце, проводил до «косатки», где уже сидел на своём месте раненый Подкидыш с аптечкой на коленях. Ноги он выставил наружу и при этом накренился так, чтобы кровь из простреленной руки не попадала в салон автомобиля. От «линкольна» шёл запах пластмассы и горелого мяса, но огня видно не было.