Дети порубежья - Школьникова Вера - Страница 87

– Алхимик?

– Мертв. Его тело прикрыло вас от обломков. Вам повезло, все кости целы, нет внутренних повреждений. А слух вернется в скором времени. Вас контузило.

– Сколько ждать? – С каждой новой фразой говорить получалось легче. Он по-прежнему не слышал своих слов, но больше не сомневался, что выговаривает их верно.

– Не могу сказать, зависит от силы контузии. Вам нужно беречь себя, господин министр.

– Где мы сейчас?

– В «Поющем терновнике».

– Почему?

– Позвольте, я объясню, – Эйрон появился в поле зрения министра. – Как только прогремел взрыв, я отправил половину отряда на виллу, арестовать герцога. За попытку покушения на вашу жизнь. Мы тогда еще не знали, что с вами, а герцог мог сбежать, узнав о взрыве. Я виноват, превысил свои полномочия, но если бы он ушел…

– То проблема решилась бы сама собой! – Чанг надеялся, что ему удалось передать раздражение. – О чем вы думали?! Теперь его придется судить.

Эйрон виновато склонил голову, так низко, что министр с трудом разглядел его губы:

– Я думал, что вы погибли.

Чанг оборвал себя на полуслове. Эйрон принадлежал к его самым доверенным людям. Он приметил ловкого мальчишку пятнадцать лет назад, когда, наконец, нашел несколько дней съездить посмотреть поместье, подаренное наместницей, и забрал в столицу. Оплатил обучение сначала грамоте в храмовой школе, потом у старого купца, занимавшегося заграничными векселями. Затем Эйрон закончил единственную уцелевшую после отмены военной реформы офицерскую школу и получил чин лейтенанта.

Официально молодой человек возглавлял личную охрану министра, неофициально – выполнял особые поручения. Чанг всегда знал, что может положиться на Эйрона, но в силу собственной сдержанности только сейчас осознал меру его личной привязанности.

Эйрон предложил:

– Я могу пойти к герцогу с повинной. Сказать, что перегнул палку, и что вы меня поставили на место.

Чанг неосмотрительно качнул головой и тут же с коротким вскриком упал обратно на постель – затылок и виски пронзила острая боль, перед глазами поплыли круги. Лекарь наклонился над ним, влил в рот горький холодный отвар. Стало легче, он осторожно, медленно поднял голову от подушки:

– Нет. Он не поверит и сорвется. Сколько прошло времени?

– День.

Нужно было спешить, пока весть об аресте не просочилась за стены виллы. У них всего несколько дней, потом герцога начнут искать, если уже не ищут. Его необходимо как можно скорее вывезти в Сурем. А там… впервые Чанг пожелал, чтобы наместница оказалась права, и король вернулся. Тогда разгребать эту кучу будет кто-нибудь другой, а он сможет, наконец-то, уйти на покой. Как жаль, что сокровенному желанию Саломэ не суждено сбыться.

– Я буду говорить с герцогом. Где он?

– В своих покоях, под стражей.

– А леди?

– Тоже под стражей. На всякий случай. Я прикажу привести герцога сюда.

– Нет. У него есть кабинет? Там и поговорим.

Лекарь возмутился:

– Вам нельзя вставать! Ни в коем случае! И нельзя будет еще долго, не меньше недели. Покой и только покой! – Он высоко поднял указательный палец, наставив его на министра.

– Через три дня сюда ворвется вооруженная толпа, спасать своего лорда. И мы все обретем вечный покой. Помогите мне встать и одеться.

Эйрон только руками развел, встретив кипящий возмущением взгляд лекаря. Люди Чанга знали, когда с министром можно поспорить, а когда следует молча выполнять приказ.

Окна в кабинете Корвина выходили на море, даже не окна, а целая стеклянная стена с раздвижной дверью. Письменный стол робко притулился в углу, зато мягкие кресла вальяжно расположились посередине комнаты, окружив низкий столик с набором для заваривания карнэ. Этот кабинет мало располагал к работе, неудивительно, что герцог ездил по делам в город или во дворец.

К счастью, гостевая спальня находилась на одном этаже с кабинетом, пройти по лестнице Чанг бы не смог, он и эти пять шагов едва осилил. Голова кружилась, боль била без предупреждения, короткими уколами, словно кто-то постоянно втыкал в затылок раскаленную иглу. Но лицо министра оставалось спокойным и бесстрастным, разве что несколько бледнее обычного.

Чанг сел за стол, прижавшись к спинке кресла. На один разговор его хватит, должно хватить. Герцога нужно напугать, так напугать, чтобы он даже и не думал сопротивляться. Эйрон с этим не справится. Выучка-выучкой, а сыну поденщицы и батрака трудно испугать герцога, убить – намного проще.

Корвина привели в кабинет, Эйрон поставил его так, чтобы свет падал на лицо молодого человека, Чанг хотел скрыть свою глухоту. Взгляды герцога и министра встретились, и Корвин первым опустил глаза. Чанг смотрел на него не мигая, словно вставшая на хвост кобра, готовая к прыжку, не хватало только раздувшегося капюшона. Заговорил он тоже первым, не выдержав долгой паузы:

– Вы стали жертвой несчастного случая, господин Чанг. Поверьте, там не было никакого злого умысла. Как я мог на вас покушаться, если я даже не знал, что вы в Квэ-Эро?

– Как – выяснят следователи в Суреме.

– Вы не можете арестовать меня по такому нелепому обвинению!

– Вы хотите признаться в других преступлениях? – Голос Чанга мог заморозить воду в кувшине.

– Я не нарушил ни одного закона!

– Как насчет пособничества мятежу? Главарь бунтовщиков уплыл на вашем корабле к новым землям.

– Мне об этом ничего не известно.

– Тем хуже для вас.

– Вы притягиваете обвинения за уши. Никаких доказательств, пустые угрозы!

– Вы забыли, с кем разговариваете, молодой человек. Я никогда не угрожаю попусту, – Эйрон протянул герцогу бумагу.

Корвин быстро прочитал указ: «Мы, Саломэ Тринадцатая, Тридцать Третья наместница короля Элиана, решаем воспользоваться правом охранения империи, дарованным Нам волей Нашего царственного супруга, и лишаем Корвина Пасуаша, герцога Квэ-Эро, титула и привилегий дворянского сословия».

– Она не имеет права без суда!

– Вы плохо знаете законы, юноша. «Право охранения» использовалось до сих пор всего дважды, но его никто не отменял. В случае прямой угрозы для безопасности империи наместница имеет право применить любые меры. Суда не будет. Вы сгниете в тюрьме.

– Хотите еще один бунт? – Корвин осекся, сообразив, что сказал лишнее.

– Продолжайте, еще несколько угроз, и вас уже можно будет судить на совершенно законных основаниях. А заодно с вами и вашу невесту.

– При чем здесь Тэйрин? – Вот теперь, впервые со времени ареста, Корвин действительно испугался.

– Это будут решать дознаватели Хейнара. Среди ее родни слишком много аредопоклонников. Не удивлюсь, если и она следует семейной традиции.

– Тэйрин сама привела дознавателей, чтобы они арестовали ее кузенов!

– Очаровательно. Так вот кого Старнис должен поблагодарить за арест. Но мы несколько отвлеклись.

– Вы же знаете, что я ничего не сделал!

– Я знаю, что вы укрывали мятежников, я знаю, что вы отправили корабли к новым землям, не спросив позволения наместницы, и вооружили эти корабли запрещенным оружием. Я знаю так же, что вы производили это оружие в больших количествах и собирались использовать.

– Но не против империи! Если доработать бомбарды так, чтобы их можно было ставить на корабли, мы станем править морями!

– До тех пор, пока секрет не украдут соседи. После чего войны станут в сотни раз кровопролитнее, производство нового оружия будет требовать все больше и больше денег, повысятся налоги, народ будет проклинать того, кто все это начал. Благие намеренья приводят к Ареду, вам следовало задуматься, почему наместница Энрисса запретила эти опыты двадцать лет назад, – голова болела все сильнее и сильнее, к горлу подступила тошнота, пора было заканчивать беседу, Чанг боялся, что больше не выдержит.

Корвин упрямо ответил:

– Я не заглядывал так далеко. Как вы можете знать, что так получится? Уверен, то же самое говорили, когда впервые появились лук и стрелы!