Нежное предательство - Битнер Розанна - Страница 58

Дом семьи Джеффриз находился в северной части Нью-Йорка, в этом районе располагались дома богатых людей, вдали от пыли, шума и запахов большого города. Здесь жил человек, от которого зависела судьба рабочих, гнущих спины по много часов за крошечную зарплату на город­ских фабриках. Ли тоже мог бы построить рос­кошный дом для себя, но не хотел. У него был скромный дом в городе и он считал, что этот дом его вполне устраивает. Он не понимал, почему отец продолжает цепляться за эту громадину, ведь жена умерла, а дети разъехались. По правде сказать, отцу никогда и не был нужен такой большой дом. Он построил его с единственной целью, показать другим, насколько богата его семья. Ли совершенно не задумывался об этом, когда был мальчиком. Но сейчас отлично пони­мал, что его мать не любила жить здесь. Она была действительно счастлива лишь тогда, когда уез­жала с детьми в Мэпл-Шедоуз на целое лето. От стен дома веяло холодом, как внутри, так и сна­ружи. Комнаты были большими, с высоченными потолками, голоса и шаги отдавались эхом в этих огромных пространствах.

Особняк походил на выставочный зал, а не на уютное жилище. Когда отец был моложе и еще только создавал свою промышленную империю, его почти невозможно было застать здесь.

Ли Джеффриз несколько лет не появлялся в родительском доме. Беннет Джеймс уговорил его съездить к отцу. Ли выбрался из экипажа и привязал лошадь. Интересно, когда он перестанет пользоваться советами Бена? Он послушался ком­паньона и поехал в Луизиану, чтобы увидеть Одри. И каким разочарованием все закончилось! Слава Богу, что нет никаких вестей от Лины и Тусси. Очевидно, Ричард Поттер внял предупреж­дениям Ли и больше не осмеливается мучить Одри.

Весь прошедший год молодой человек чувство­вал себя опустошенным и одиноким. Он почти обрадовался, когда президент Линкольн призвал добровольцев, желающих помочь подавить «вос­стание». После того, как восемь южных штатов вышли из Союза, необходимо было принять сроч­ные меры. Теперь армейские обязанности займут все время, он станет чересчур занятым человеком, некогда будет думать об Одри. Ли надеялся, что служба в армии поможет ему навсегда забыть об этой женщине. Он, правда, опасался, что проис­ходящие события могут сказаться на судьбе Одри и тех, кого она любит. Так как штат Луизиана вышел из Союза одним из первых.

Южная Каролина осмелилась совершить пер­вый акт неповиновения, атаковав форт Самтер и потребовав сдачи союзного командования форта. Это невероятно, неслыханно! Президент еще не объявил войну официально, но объявил о призыве семидесяти пяти тысяч добровольцев. Значит, он, скорее всего, объявит войну в ближайшее время. Имея диплом военной академии в Вест-Пойнте, Ли должен сразу же получить звание офицера и помочь в создании более организованной и осна­щенной союзной армии.

Молодой человек постучал в дверь, надеясь, что в этот раз не совершил ошибки, прибыв сюда. Джеймс сказал ему, что раз уж он решил идти в армию, то должен сначала навестить отца, независимо от того, как к нему относится. Ли слышал от Карла, что отец в последнее время чувствует себя неважно. Ли понял, что отец, и впрямь, болен, если уж он покинул офис и отдыхает дома.

Дворецкий распахнул дверь, приветливо улыб­нулся, увидев Ли.

– Как хорошо, что вы приехали, господин Ли! Вы так давно здесь не появлялись. Входите же!

– Здравствуй, Картер! – Ли пожал дворецко­му руку и вошел в дом. Он попытался вспомнить, сколько лет в их семье работает Картер Регис. Сколько он себя помнит, Картер всегда был здесь. Старому холостяку, наверное, исполнилось около шестидесяти лет. Казалось, что его совершенно устраивала работа в доме Джеффриза.

– Ваш отец будет очень рад повидаться с вами. Он не совсем хорошо себя чувствует в последнее время. Неважно, что он проиграл выборы в Сенат, но, если учесть состояние его здоровья, может быть, это и к лучшему.

– Неужели все так плохо? Не помню, чтобы отец когда-нибудь болел длительное время. Ду­маю, что он скоро поправится.

– Ну, мы все надеемся на лучший исход. В последние несколько дней мистер Джеффриз чув­ствует себя немного лучше, даже поговаривает о возвращении на работу.

Ли отдал дворецкому плащ и шляпу. Весна в этом году никак не приходила в Нью-Йорк. Сегодня с утра сыпал мокрый снежок, но после обеда он превратился в нудный холодный дождь.

– Надеюсь, в гостиной тепло, там топится камин, Картер?

– Конечно, сэр. Ваш отец сидит перед камином и читает. Вы можете отправиться прямо туда.

– Хорошо, – Ли потер руки. – Сегодня ужасно холодно, я насквозь продрог, переправля­ясь на пароме через Ист-Ривер и Пролив. А из порта ехал в открытом экипаже.

– Идите в гостиную, я принесу вам чего-ни­будь горячего. Вы не возражаете, если подам чай?

– Прекрасно. Только принеси еще чего-нибудь покрепче.

– Конечно, – согласился Картер, понимающе улыбнувшись.

Ли оставил дворецкого и направился через обширный зал с огромной люстрой под потолком. Каблуки гулко стучали по мраморному полу. Ли вошел в гостиную, где пол был устлан восточным ковром. В камине ярко горел огонь. Возле камина в кресле сидел седой старик, облаченный в чер­ный атласный пиджак. Колени Эдмунда Джеф­фриза были укутаны шерстяным одеялом. Он курил трубку и внимательно читал газету. Сколь­ко помнил себя Ли, отец никогда не выпускал трубку изо рта.

Как только Ли взглянул на отца, прежняя неприязнь охватила его. Отец приветливо взгля­нул на сына и тот почувствовал внезапную тре­вогу. Насколько он помнил, отец никогда не болел серьезно, но сейчас выглядел больным, сильно похудевшим и постаревшим. А когда-то Эдмунд Джеффриз был здоровым и сильным, крепко сло­женным мужчиной.

– Ли! – обрадованно воскликнул отец. – Я получил твое письмо, где ты сообщал о том, что собираешься навестить меня. Что заставило тебя бросить работу и приехать сюда?

Ли подошел ближе.

– Я мог бы задать тебе тот же вопрос, папа. Никто не отдавал столько времени работе, как ты.

Отец вынул трубку изо рта, отложил в сторону газету, поднялся, сбросив одеяло на спинку крес­ла. К удивлению Ли отец обнял его.

– Я рад тебя видеть, Ли. Что касается меня, то и сам не пойму, что происходит. Может быть, сказывается возраст и слишком напряженная ра­бота. Наверное, я должен был больше прислуши­ваться к советам Энни и не отдавать работе все силы и время, – устало вздохнул он, и снова сел в кресло. – Я должен был больше времени про­водить с Энни. Она была бы счастлива. Не верит­ся, что прошло уже два года со дня ее смерти.

Эдмунд снова закурил трубку, глядя на трепе­щущие в камине языки пламени.

– Печально, если слишком поздно понимаешь, как мало уделял внимания тем, кого любишь.

Слова отца очень удивили молодого человека. Отец сегодня не походил на себя. Ли вспомнил Одри и то, что слишком поздно решил ехать в Луизиану. Вспомнил, как мама умоляла его за­держаться еще немного в Мэпл-Шедоуз, побыть с ней. А потом неожиданно умерла. Да, он тоже слишком поздно осознал, что сделал не все ради тех, кого любил.

– Я очень хорошо понимаю, что ты имеешь в виду, – согласился Ли, усаживаясь в кресло напротив отца. – Если бы кто-то предсказывал нам будущее, то мы могли бы избежать многих ошибок.

Их взгляды встретились. Глаза Ли были таки­ми же ярко-голубыми, как у Энни. Ли очень напоминал мать.

– Да, правда, могли бы, – отец глубоко вздох­нул. – В отношениях с тобой я сделал много ошибок, сын. Я думал об этом, пока не получил от тебя телеграмму. Считаю, что я понял причину твоего визита. Вряд ли ты бы приехал сюда просто повидаться со мной, не правда ли? Я сразу все отлично понял. Ты приехал сообщить, что отправ­ляешься добровольцем в союзную армию. Меня не удивляет твое решение.

Ли молча смотрел на отца, удивляясь его про­зорливости. Неожидано прозвучало признание от­ца о том, что он совершал ошибки. Не болен ли он серьезнее, чем делает вид?

– Откуда ты узнал?

Эдмунд грустно улыбнулся:

– Я слишком хорошо знаю собственного сына и его отношение к единству Союза. Я никогда не смог бы достичь сегодняшнего положения, если бы плохо разбирался в людях. А ты мой сын, ты для меня – словно открытая книга. Я всегда был хорошо осведомлен о твоих настроениях, убежде­ниях, намерениях.