Нежное предательство - Битнер Розанна - Страница 69

Ричард плотоядно посмотрел на нее, отчего Одри бросило в жар. Но она твердо решила: да, теперь не имеет значения, что они не любят друг друга. Она хочет детей, а Ричард – единственный мужчина, от которого она имеет право родить детей. У нее будут дети, но на ее условиях.

– Я согласен, – ответил Ричард. Он подошел к ней и погладил по щеке. Одри почувствовала желание сбежать, исчезнуть, но постаралась быть спокойной и сдержанной. – Но при одном усло­вии. Ты должна пообещать, что навсегда забудешь этого ублюдка-янки, Ли Джеффриза. Ты должна выбросить его из своего сердца.

Ли! С Ричардом ей, конечно, не удастся испы­тать то, что было у нее с Ли в Мэпл-Шедоуз. Тогда там была другая Одри, другой Ли, другое время.

– Да, – согласилась она, – для него нет места в моей жизни ив… моем сердце.

Но почемуей так хочется плакать?

Ричард довольно усмехнулся:

– Тогда я отвезу тебя домой, дорогая жена, – он взял ее под руку и вывел из комнаты. Одри не оглянулась на Тусси, которая тихо и жалобно плакала, закрыв лицо руками.

Февраль, 1862 год

Ли Джеффриз, прихрамывая, вошел в палатку бригадного генерала Бернсайда и встал по стойке смирно. Генерал внимательно изучал карты, раз­ложенные на импровизированном столе, соору­женном из широкой доски, положенной на две бочки.

– Сэр?

Бернсайд поднял лысую голову, Ли заметил, что обычно сдержанный генерал необычно воз­бужден, скорее всего, его радостное возбуждение было вызвано победой над мятежниками при Роноуке.

– Подполковник Джеффриз, – поприветство­вал он, – как ваша раненая нога?

– Главное, я выжил. – Ли не был уверен, сможет ли спокойно спать после всего, что дове­лось ему испытать. Когда он лежал в полевом госпитале на острове с открытой раной на левой ноге, то слышал крики людей, которым ампути­ровали ноги и руки без какого бы то ни было обезболивания, слышал стоны раненных в голову, и живот. Они умирали медленно, мучаясь и стра­дая.

«Поднимите его», – вспомнил он слова докто­ра. Ли чувствовал, как его поднимают, помнил пилу в руках доктора. Он выхватил револьвер, который всегда носил у пояса и направил на врача.

«Только попробуй отрезать мне ногу, и я при­стрелю тебя», – сказал он тогда. Он смутно помнил, как в бреду продолжал размахивать ре­вольвером и угрожать доктору. Все отступили назад, но хирург остался, разрезал брюки и объ­явил, что «кость не задета».

«Твоя нога останется цела», – успокоил он, полил на рану виски и перебинтовал. Ли остава­лось только молиться, чтобы не случилось зара­жения. А если все-таки заражение начнется, он дал себе слово умереть, но не дать ампутировать ногу.

Он мог бы пробыть в госпитале еще несколько дней, но жуткий запах гниющей плоти, застаре­лых ран, руки и ноги, сваленные в углу, словно это были конечности животных, стоны тяжелора­неных и умирающих, вынудили его покинуть госпиталь. Из крепкого сука дерева он сам соору­дил себе трость и вернулся в расположение Деся­того Коннектикутского полка.

Во время одного из первых наступлений Ли был назначен заместителем командира Двадцать пятого Массачусетского полка все еще в звании подполковника. Когда полк понес существенные потери, ему было приказано отступить. Именно тогда его ранили в ногу шрапнелью. Он сам выта­щил шрапнель и перетянул ногу шарфом, остался в бою, ожидая, пока подтянется Десятый Коннек­тикутский полк под командованием полковника Чарльза Рассела и заменит их. Полковник Рассел был убит, Бернсайд приказал Ли принять под командование Десятый полк.

Бернсайд изобразил на лице подобие улыбки.

– Я вызвал вас, подполковник Джеффриз, по нескольким причинам. Первое – вы очень удачно заменили вчера полковника Рассела. Поэтому я ходатайствовал перед командованием о присвое­нии вам звания полковника.

Ли удивленно приподнял брови.

– Я не знаю… что сказать, сэр. Благодарю вас. Вздохнув, Бернсайд закурил сигару и, помол­чав немного, продолжил:

– Я прослежу, чтобы прислали знаки разли­чия для вашей формы, эмблему с орлом, – он сделал паузу. – Мы потеряли много новобранцев во время поражения при Булл-Ране, солдаты не прослужили и трех месяцев. Но вы к ним не относитесь. Вы уже давно участвуете в этой воло­ките, верно?

– Да, сэр, и, наверное, останусь служить даль­ше, если мне что-нибудь не помешает.

Бернсайд горько усмехнулся:

– Я вас понимаю. – Генерал достал из сто­ящей рядом корзины бутылку виски и предложил выпить. – Между прочим, девятый Нью-Йорк­ский полк под командованием Хокинза присваи­вает себе честь взятия острова. Зуавы[6] любят славу и всегда изображают из себя героев. Я им благодарен за храбрость и мастерство, но я знаю, кто в действительности рисковал и кому мы обя­заны победой. Это солдаты вашего Двадцать пя­того Массачусетского и Десятого Коннектикутского полков выступили первыми и приняли на себя тяготы боя. Не расстраивайтесь из-за зуавов. Мы не хотим, чтобы были недовольные, поэтому нам нужно объединиться. Постараюсь, чтобы в Вашингтоне узнали истинных героев этой кампа­нии.

– Для меня не имеет значения, сэр, кто от­личился. Самое главное – мы выиграли сраже­ние.

Бернсайд кивнул, в глазах сквозило беспокой­ство. Ли не мог отделаться от мысли, что генерал вызвал его по иной причине. Прежде чем продол­жить разговор, генерал задумался и почесал бо­роду.

– Один из ваших людей упомянул при моих людях, что вы бывали в Батон-Руже, штат Луи­зиана. Это правда?

«Ну вот, – подумал Ли, – вот настоящая причина вызова». Ему неожиданно стало страш­но. Он всегда надеялся, что война каким-то обра­зом все-таки не коснется дома Одри, не продви­нется так далеко на Юг.

– Да, сэр. Я был там однажды, провел около трех недель, это случилось почти два года на­зад. – Он быстро выпил виски и ему захотелось еще. В течение долгого времени он старался не думать об Одри и теперь разозлился, что развол­новался при одном только упоминании города, расположенного рядом с Бреннен-Мэнор.

– Я навещал друга нашей семьи, ученицу моей матери, – пояснил Ли.

Бернсайд затянулся сигарой.

– За три недели вы должны были хорошо узнать город. Вы были и в Новом Орлеане?

– Да, сэр.

– Тот факт, что ваш друг живет в этом районе, не должен оказывать влияния на ваши действия во время наступления на Новый Орлеан и Батон-Руж.

– Да, сэр.

Взгляды мужчин встретились. Ли увидел в глазах генерала предупреждение: сейчас не время для решения личных проблем. Ли был согласен с генералом. В конце концов он не видел Одри почти два года. Насколько он понимал, ее жизнь с Ричардом, скорее всего, наладилась. Возможно, у нее уже есть ребенок. Он приказал себе верить, что она счастлива, иначе можно было сойти с ума.

– Хорошо. Я вам доверяю, полковник Джеффриз, поэтому рекомендовал Вашингтону поста­вить вас во главе бригады и присвоить звание полковника. Вы примете участие в наступлении на Новый Орлеан под командованием контр-адми­рала Дэвида Фэррагата. Он попытается провести флот вверх по Миссисипи мимо форта Джексон и форта Сент-Филип, что будет довольно нелегкой задачей. Как только задание будет выполнено, вы вместе с другими сухопутными войсками посту­пите под начало генерал-майора Бенджамина Батлера. Когда оба форта будут взяты, все сухопут­ные войска и военные моряки двинутся на взятие Нового Орлеана, затем Батон-Ружа и, наконец, порта Гудзон, главной крепости на Миссисипи. Если мы четко выполним все намеченное, оборона Конфедерации вдоль Миссисипи будет разбита, особенно, когда генерал Грант и другие Союзные войска начнут наступление со стороны штатов Теннесси и Арканзас. Мы зажмем в тиски войска Конфедерации и они задохнутся на Миссисипи. Бежать им будет некуда, полковник Джеффриз, за исключением Севера, но я не думаю, что они захотят отступать в том направлении, – закон­чил он, усмехаясь. – Налейте мне еще виски, полковник Джеффриз.

Ли с готовностью подчинился. Он был рад, что возглавит бригаду, и все-таки хотелось, чтобы его назначили в другое место, а не в Луизиану.