Близко-далеко - Майский Иван Михайлович - Страница 61

– Мистер Максвелл! – рявкнул Крейгер. – Вы – командир шлюпки. Решайте так, как подобает белому человеку!

Лицо Максвелла выражало глубокое смятение. Он хороший моряк, он это доказал минувшей ночью, во время шторма. Но решать вопросы внутренней жизни человеческого мирка на шлюпке, решать вопрос о том, как распределять между белыми и черными воду… Нет, в таком деле он не знал, где правая, где левая сторона. И Максвелл, обратясь к сидевшим перед ним, но глядя главным образом в сторону англичан, сказал:

– Я прошу освободить меня от командования шлюпкой. Конечно, я сделаю все, что могу, по мореходной части. Но командовать? Нет! Назначьте более опытного.

Воцарилось длительное молчание. Крейгер, опустив глаза, нарушил его и предложил:

– Попросим его превосходительство господина генерала взять командование: он здесь старший в чине.

– Да-да, ваше превосходительство! – раздалось несколько голосов. – Просим!

Генерал Блимп усмехнулся и уже хотел было согласиться, но вдруг вспомнил, что здесь – не привычная ему твердь земная, а океан, относящийся к морскому ведомству. Океан – грозный, непонятный, изменчивый. Океан, командовать которым он не умеет, от которого хотел бы убежать…

Генерал в смущении посмотрел на Драйдена, ожидая, что этот умный и влиятельный человек подскажет ему решение. Но Драйден сосредоточенно рассматривал ногти, казалось – до окружающего ему не было никакого дела.

Тогда генерал промямлил:

– Э… Мм… Я очень благодарен за оказанное мне доверие… Мм… Да! Но, к сожалению, леди и джентльмены, я не могу взять на себя командование шлюпкой. Я сухопутный солдат. Надо обратиться, так сказать, по другому ведомству… Э-мм…

Все молчали. Драйден поднял голову и сказал:

– Но командир нам все-таки необходим. Какие же имеются еще предложения?

Механик Шафер неожиданно выпалил:

– Пусть командиром будет мистер Петров! Он профессиональный моряк и справится с такой задачей.

Африканцы и индийцы одобрительно закивали головами: ведь Степан и Таня так справедливо говорили о раздаче воды! Буры возмутились, но после провала Крейгера не решались возражать открыто. Максвелл, медсестра Кроули, буфетчик Наттинг и профессор Мандер считали, что Петрову можно доверить свою судьбу. Они дружно поддержали механика Шафера. Драйден оказался в затруднительном положении.

«Очень неприятно, – думал банкир, – оказаться под началом этого большевика. Но, с другой стороны, сейчас самое важное – спастись. А Петров – человек с опытом. Пусть пока командует – дальше посмотрим».

А Драйден, будто не услышав предложения Шафера, еще раз промолчал, опять углубившись в изучение собственных ногтей. Генерал Блимп и Петерсен, следуя примеру банкира, тоже промолчали. Шафер, неожиданно оказавшийся в роли председателя этого необычного собрания, спросил:

– Никто не возражает против избрания мистера Петрова капитаном? Никто не возразил.

Так Петров стал главой крошечного человеческого мирка, затерянного в океане.

Обернувшись к Крейгеру, Драйден вполголоса сказал:

– Вот что вы наделали своим упрямством!

Поблагодарив товарищей по беде за доверие, Степан предупредил:

– Один я много не сделаю. Мне нужна помощь всех. Только общие усилия спасут нас. Работать должны все!

Затем он приступил к организации своего микромира. Максвелл был назначен первым помощником командира и ответственным за оснастку и всю материальную часть шлюпки. К рулю были приставлены Шафер и Мако, которые поочередно несли вахту. Управление парусом было возложено на Кришну и Мэри, которая в студенческие времена славилась как смелая яхтсменка. Потапов и Таволато возглавили две смены гребцов. Тане и сестре Кроули поручили заботу о здоровье пассажиров.

Наиболее щекотливым был вопрос о пище и воде. Чтобы избежать обвинений в нарушении справедливости, Петров предложил выбрать специальных людей, которые будут выдавать пайки и отвечать за сохранность запасов. Крейгер никак не хотел успокоиться и предложил:

– Среди нас есть служитель бога, лицо – выше всяких подозрений. Поручим ему питать голодных и поить жаждущих!

И, хотя Крейгер пытался придать своему грубому басу елейную слащавость, его никто не поддержал. Ирландский священник вел себя очень странно. Все время он мрачно сидел, уставившись в дно лодки, перебирал четки и беспрерывно читал молитвы. Он ничего не видел, ничем не интересовался и был полностью сосредоточен в самом себе. Изредка священник взглядывал на большой черный молитвенник, который держал в правой руке, потом обращал взор к небу и снова безучастно опускал очи долу. Эта мрачная фигура, чуждая всему происходившему в шлюпке, невольно отталкивала пассажиров. Кандидатура Крейгера встретила молчаливое неодобрение.

Вдруг гигант Бамбо, показывая пальцем на Таню, скороговоркой произнес:

– Ему!.. Ему!..

Бамбо поняли. Индийцы и африканцы отозвались радостными криками. За Таню высказались также Максвелл, сестра Кроули, Драйден и многие другие. Однако Петров внес поправку:

– Во избежание недоразумений, – заявил он, – предлагаю поручить это дело не одному человеку, а небольшой комиссии, в состав которой вошли бы представители всех групп.

Предложение было встречено общим одобрением. «Интендантами», кроме Тани, были избраны профессор Мандер от англичан, мадам Ванболен от буров, матрос Дери от негров и официант Билли от индийцев. Комиссия сразу же проверила запасы воды и продовольствия. Оказалось, что питья может хватить на семь дней, а еды – дней на десять, из расчета ста граммов воды и одной галеты в сутки на каждого.

…Солнце нещадно палило, но над океаном дул ровный бриз, туго надувая парус.

Из весел и обломков дерева была поставлена новая мачта, из брезента и одеял скроен второй парус. Шлюпка рванулась вперед и пошла вдвое быстрее. Все повеселели. Даже буры перестали ворчать на скудный рацион.

Третий и четвертый дни прошли спокойно. Погода держалась прекрасная, легкий ветер гнал шлюпку вперед точно по нужному курсу, и казалось, что через день-два на горизонте появится долгожданная полоска земли…

Пятый день принес неприятности. Ветер утих, и паруса бессильно повисли на мачтах. Шлюпка покачивалась почти на одном месте, а солнце по-прежнему безжалостно сверкало в вышине, обжигая затерянную в океане горсточку людей.

За кормой появились две акулы. Они с каждым часом наглели и все ближе подбирались к утлой скорлупке. Тридцать пять пар глаз с отвращением и страхом следили за мелькавшими в воде спинными плавниками.

Петров приказал взяться за весла. В изнурительном зное это была воистину мучительная, каторжная работа!

Истерзанные жаждой и голодом, ослабевшие люди чуть шевелили тяжелыми веслами. Ладони гребцов скоро покрылись волдырями и кровоточащими ссадинами. Уже через час люди выдохлись, гребли беспорядочно, цепляясь веслом за весло.

Некоторые – Крейгер, генерал Блимп, Петерсены – пытались уклониться от работы, которую они считали унизительной для их ранга и положения, тем более что на шлюпке было достаточно «черных рук». Но Петров оказался неумолимым, и, к вящему удовольствию африканцев, белые – «полубоги» – бок о бок с ними должны были взмахивать тяжелыми веслами. Однако результат этих усилий был ничтожным: перегруженная шлюпка едва продвигалась вперед. К вечеру люди окончательно выбились из сил. Стало ясно, что, если штиль не прекратится, их ждет медленная смерть: через два дня иссякнет запас воды. И тогда…

Утро шестого дня не принесло облегчения. Солнце встало над безжизненной, мертвой гладью океана. Штиль продолжался. Петров, чтобы подать пример, первым взялся за весла и усиленно греб две смены.

В числе гребцов третьей смены был ирландский священник Дюланти. Когда ему протянули весло, случилось страшное…

Дюланти смолоду был чудаком. Его ум, экзальтированный и легко возбудимый, никогда не отличался устойчивостью. Тяжелые потрясения последних дней вконец расшатали его душевное равновесие, затмили рассудок. Священник впал в состояние исступленной, мрачной восторженности, без конца шептал – вел разговоры с самим господом богом. И теперь, когда Таволато окликнул его, он вдруг вскочил и, страстно простирая вперед руки, воскликнул: