Анахрон. Книга первая - Беньковский Виктор - Страница 101

Когда Сигизмунд включил фен, пес поспешно заскреб лапами под диваном, пряча в убежище и хвост. Лантхильда съежилась. Не одобряла она фена. Не одобряла и боялась.

— Ничего, ничего, — приговаривал Сигизмунд, водя феном над ее волосами.

— Ницего? Ницего? Оой… Суцим? Оой… — постанывала Лантхильда.

— Не суцим, а сушим. Су-шим. Скажи: “ш”.

Лантхильда свистела, свиристела. Видно было, что очень старается.

— Умница ты наша, умница, — ворковал Сигизмунд и вдруг ни с того ни с сего завел прилипчивую песенку, которую давным-давно слышал в “Сайгоне”: — У Кота-Воркота наркота была крута…

Песенка понравилась Лантхильде отсутствием шипящих. Она принялась подпевать, сперва копируя слова бессмысленно, как птичка, потом с некоторым пониманием.

— Кот — это Мьюки, — пояснял Сигизмунд охотно (а фен в его руке устрашающе выл). — Воркот — это имя. Ик им Сигисмундс, мьюки ист Воркот. Кот-воркот.

— Ворркот, — вкусно рокотала Лантхильда.

Кобель, внезапно ожив, сделал резкий рывок под диваном и забился еще глубже.

— Наркотаа — ист?..

— Наркота ист плохо. Наркота ист срэхва. Причем такая срэхва, что не приведи Господи…

— Мьюки мис срэхва… Йаа…

— Крута — хорошая срэхва… То есть, ну такая сраная срэхва, что зашибись!

— Все… плоохо… у мьюки…

Лантхильда развеселилась.

— Да, но кот-то дурак, двалс, он-то думает, что у него все хорошо, понимаешь?

Вникнув в содержание песенки, Лантхильда принялась распевать ее с удвоенным энтузиазмом. После каждого раза она заливалась хохотом. Когда Лантхильда исполнила песенку в пятнадцатый раз, Сигизмунд выключил фен.

Волосы у нее уже подсохли, но еще оставались влажными. Хоть не мокрые — и то хорошо. Такие волосы просушить — рехнуться можно.

Сигизмунд протянул ей фен.

— Хочешь попробовать?

Лантхильда отстранилась. Покачала головой.

— Нет, — подсказал Сигизмунд.

— Неет…

— Боишься? Охта?

— Нии. Нии боисса…

— Неправильно. “Боюсь”. Скажи: “боюсь”.

— Баус.

— Маус, маус, во ист дайн хаус?

С этой малоосмысленной репликой Сигизмунд унес фен. Как только опасность миновала, кобель выбрался из-под дивана и завилял хвостом.

Лантхильда сидела на диване с ногами, обхватив себя за колени, покачивалась из стороны в сторону и шипела, как змея:

— С-с… с-с…

— Ш-ш… — подсказал Сигизмунд. — Это же очень просто.

— С-с, — упорно выдавала Лантхильда.

Сигизмунд осознавал, что даже под дулом нагана озверевшего украинского националиста ни один москаль не мог выговорить слово “поляниця” так, чтобы это удовлетворило придирчивого хохла.

— С-с, — трудилась Лантхильда.

— Скажи: “шуба”.

Лантхильда помолчала. Напряглась. Покраснела, вытаращила глаза и вдруг выпалила яростным голосом:

— Ш-шуба!

— Ура! — закричал Сигизмунд. — Скажи: “шарф”!

— Ш-шарф!

— Скажи “поляниця”, — потребовал Сигизмунд.

Она произнесла это слово с неожиданной лихостью. Стало понятно, что Сигизмунда как чистокровного москаля бендеровец бы шлепнул не задумываясь, а вот Лантхильду наверняка помиловал. И сала бы дал. И горилки бы налил. Абыдно, слюшай…

— Пора освежить в памяти избирателя и налогоплательщика светлый образ фирмы “Морена”, которая живет, борется и побеждает.

Так патетически начал Сигизмунд краткое совещание с трудовым коллективом. Точнее, со Светкой.

Светка легла грудью на стол и попросила начальство уточнить, в какие именно органы оно желает дать рекламу.

— Не рекламу, Света, а бесплатные объявления. Рекламу пусть, этта, враги наши печатают. Йаа…

“Морена”, как и множество других мелких рыбешек, традиционно давала объявления в газеты группы “Из рук в руки” и в “Рекламу-шанс”.

— А не начать ли нам действовать шире, масштабней, — раздухарился Сигизмунд. У него было хорошее настроение. Заговорила Лантхильда по-русски, заговорила! — А не увековечиться ли нам в “Желтых страницах”, а?

— Там же дорого, — усомнилась Светочка.

— Мы не будем давать рекламу. Дадим бесплатную информацию.

Светочка полезла за справочником. Справочник был гигантский, желтый, с множеством нарядной цветной рекламы и чудовищно неудобный в пользовании. Он был куплен на волне энтузиазма, после чего положен на полку. Когда требовалось куда-то позвонить, брали старый, весь исчирканный, справочник ПТС, либо незатейливо набирали 09.

— Ой, а это не “Желтые страницы”. Это “Петербург На Столе—95”.

— Какая разница… Поищи, там должен быть купон на размещение бесплатной информации.

Светочка перелистала справочник. Из него выпала жеваная белая бумажка.

Светочка наклонилась, подняла бумажку, радостно ойкнула.

— Ой, это та самая, гербалайфная! Я еще вчера вам говорила, а вы не верили!

— Дай-ка.

Сигизмунд взял бумажку в руки. Пока Светочка листала справочник, прочел:

“ВНИМАНИЕ! МЫ В ПРЯМОМ ЭФИРЕ! Вы имеете честь стать участником события, которое войдет в историю России. Впервые в Санкт-Петербурге крупнейший международный телемост, который соединит 80 городов Европы, Америки и Австралии. 150 000 человек в открытом телеэфире празднуют официальное открытие компании HERBALIFE INTERNATIONAL в РОССИИ!!! Суббота, 22 апреля, начало в 20.00, вход бесплатный”…

— Я же рассказывала, — не отрываясь от страниц справочника, говорила Светочка, довольная тем, что нашлось вещественное доказательство. — Прямо на православную Пасху и забабахали. Тут свечи, колокол, крестный ход, “Христос воскресе из мертвых”, а напротив, нос в нос — эти гербалайфщики себя накачивают: ура, ура, добрый дядя из Америки привез нам мешок целебной травы…

— У Кота-Воркота наркота была крута, — скороговоркой проговорил Сигизмунд. — Дела-а… — Он брезгливо отложил бумажку.

— Нашла. — Светочка аккуратно вырезала купон длинными ножницами.

Сигизмунд снял трубку, взял купон и набрал напечатанный там номер телефона.

— “Петербург На Столе”, добрый день, — отозвался приятный женский голос.

— Я хотел бы разместить информацию о нашей фирме.

— Минуточку, переключаю.

В трубке дважды пискнуло. Другой женский голос, еще более приятный, произнес ту же сакральную фразу. Сигизмунд в ответ — бах! — свою сакральную фразу.

— Вы можете прислать нам купон, — предложил приятный голос, — а можете просто продиктовать… Одну минутку, я открою базу…

— Вы прямо в базу будете набивать?

— Конечно.

Сигизмунд продиктовал название фирмы, номер телефона.

— Будьте добры, уточните, пожалуйста, профиль вашей деятельности. Это для рубрики в “желтых страницах”.

— А разве это не “Петербург На Столе”?

Девушка в телефоне засмеялась. У нее был веселый взрывной смех.

— Наш справочник состоит из двух разделов — “белые страницы” и “желтые страницы”. В “белых страницах” фирмы размещаются по алфавиту, в “желтых” — по профилю их деятельности.

Сигизмунд замялся.

— Ну… все для животных. Корма, поилки, миски, дог-хаусы — возможно…

— Что? — изумилась девушка в телефоне.

— Конуры для псов, если точнее.

Девушка заржала. Ну и смех, подумал Сигизмунд, небось, в офисе у них все перегородки прошибает.

— Вы их под ключ возводите? — спросила девушка. — Нет-нет, это я так… Записываю… Конуры…

— Травим насекомых, — продолжал Сигизмунд.

На этот раз ему пришлось отвести трубку от уха, чтобы не оглохнуть.

— Извините, — сказала девушка.

— Да нет, ничего. Мне даже приятно.

— Так в какую рубрику вас поместить?

— А можно в две — уничтожение бытовых насекомых и зоотовары?

— К сожалению, нет. Только в одну. Выбирайте, какая вам дороже.

— Светка, что нам дороже — зоотовары или травля?

— Вам видней.

— Я тебя как бухгалтера спрашиваю.

— Травля.

— Бухгалтер говорит — травля нам дороже. Скажите, девушка, а сколько у вас стоит реклама?