Анахрон. Книга первая - Беньковский Виктор - Страница 108

— В общем, да…

— Ублюдок ты! Как только твой поганый язык повернулся… Извращенец…

— Слушай, но ведь ты…

— Что — я? У меня их знаешь сколько было…

— Есть знакомый… ну, доктор… Ну, который не навредит?..

— Слушай, Морж, если я узнаю… а у меня все абортарии схвачены… и подпольные тоже… имей в виду… если я узнаю, что ты… Падла, пидор, сука…

Сигизмунд положил трубку. Почему-то его распирал бессмысленный смех. И еще благодарность к Аське. Все сомнения мгновенно улетучились. Аська предивным образом активизировала Сигизмунда-спятившего, который мертвой хваткой взял за горло Сигизмунда-разумного. И придавил, падлу, пидора, суку… Ура-а!..

Он даже засмеялся. Он почувствовал себя счастливым.

Что, собственно, произошло?

1. Он встретил девушку.

2. Они полюбили друг друга (она — за барахло, он — за странности).

3. Они полюбили друг друга достаточно активно.

4. Достаточно активно для того, чтобы любимая женщина понесла от любимого мужчины…

Ну — и?.. Где отсутствие логики? Одно сплошное присутствие. Во всяком случае, Сигизмунд-спятивший находил, что логики более чем достаточно. От любви бывают дети.

То, что от любви бывают аборты, относилось к логике какого-то другого мира. Назовем это “логикой гуков”.

Да, тупая нация — американцы. Жуют попкорн, кладут ноги на стол. Но одно хорошее слово они породили. “Гуки”. Можно сказать “нелюди”, но это как-то менее выразительно.

Итак, оставим абортарии гукам!

У-а… у-а… у-а…

Стоп. От беременности паспорт у девки скорее всего не появится. Логично?

Как рожать будем? В ладошку?

А документы на ребенка? Взрослый человек еще проживет без документов, а ребенок? Детский сад, прививки, школа…

Тут Сигизмунд-спятивший внес предложение. А пускай Сигизмунд-разумный, если его хорошенько примучить, способ изыщет.

И изыскал, полузадушенный!..

Была у Сигизмунда знакомая семейная пара. Ушлые неунывающие ребята. Брак свой так и не зарегистрировали. Первенца записал на жену. Стала она матерью-одиночкой, получила от государства пособие. Второго ребенка записали на мужа — мать якобы “отказалась”. И стал муж отцом-одиночкой и тоже получил от государства пособие… Так и живут — не тужат.

А что если договориться Сигизмунду по-хорошему с Анастасией Викторовной? Коли уж она за этого ребенка так яростно заступается, пусть-ка скажется матерью. И пусть “откажется”. В метрике проставят аськино имя, а запишут дитё на Сигизмунда. Станет он отцом-одиночкой и тоже получит от государства пособие…

А Аське за самоотверженность премию оформим. Через “Морену”. Сигизмунд даже знал, как. Надо сдать самому себе — точнее, “Морене” — в аренду собственный компьютер, а Аськой воспользоваться как подставным лицом. Будто это она компьютер в аренду дает. Вкупе с программными продуктами. И паяльником.

Сигизмунд представил себе все то, что выскажет ему Наталья. И какие неприятности ждут его в дальнейшем…

Но не потрошить же, в самом деле, Лантхильду в угоду Трем Толстякам? Вон она как светится.

Теперь — как рожать? Очень просто. За деньги нанимается доктор. Тот же Рыжий. Телефон есть, доверять парню, вроде, можно. Наверняка рожениц возил, может, и роды принимал. А сам не принимал — бабу какую-нибудь порекомендует надежную.

Нет, можно все обтяпать. В крайнем случае, извернуться и паспорт Лантхильде купить.

Нет, нет, варианты имеются. Главное — еще время осталось.

Так. Теперь — кто возбухнет.

Родители, разумеется, не поймут и не одобрят. Но — смирятся. А что им остается? Мать, само собой, выскажется: “Один раз нажегся — мало показалось…”

В “Морене” тоже вряд ли встретят пониманием. Наплевать.

Наталья, известное дело, плешь проест, хотя и разведены они. Не обрадуется тому, что у Ярополка братик появится или сестричка, ох не обрадуется. Обвинит в половой распущенности. (А сама в “платье для коктейлей”… ходила куда-то. И со ЗНАКОМЫМ на “ТОЙОТЕ” по ухабистой улице Желябова взад-вперед разъезжала.)

Кто наверняка будет доволен — так это Генка. Ему тетя Аня на неопределенное время перестанет добродетельного кузена Сигизмунда в пример ставить.

Аська поддержит…

Оборвав бессмысленные раздумья, Сигизмунд пошел к Лантхильде. Постоял над ней, пальцем по ее белесым бровям провел. Лантхильда себе на живот показала:

— Барнило, Сигисмундс. Йаа…

— Да уж понял, что барнило, — сказал Сигизмунд.

Дитё, небось, белее сфагнума родится…

Она поглядела на него умудренно. Так называемый “взгляд мадонны”. Они все так смотрят. В голове пеленки с чепчиками вертятся, а взор такой, будто все тайны мироздания постигли.

— А ты теперь у меня, поди, отупе-е-ешь… — молвил Сигизмунд.

В городе бушевала эпидемия гриппа. Вернее, двух гриппов. Один тяжелый. Светка свалилась с высокой температурой. Это теперь не меньше, чем на неделю.

Звонила Наталья. В детском саду объявлен карантин, Ярополка пришлось забрать домой. Наталья говорила в этот раз очень много. В частности, требовала, чтобы Сигизмунд забирал к себе Ярополка на день, потому как у нее, Натальи, работы невпроворот.

— Ты там в своей “Морене” все равно дурью маешься. В конце концов, это твой ребенок тоже.

— У нас тут грипп, — соврал Сигизмунд. И покашлял в трубку.

Наталья, естественно, Сигизмунду не поверила.

— Врешь ты все. Ты всегда врешь.

— Я вру? — Сигизмунд аж задохнулся. — У меня бухгалтер, между прочим, болеет.

— Крысиного яду переела?

— Сама ты крыса, — как-то уж очень по-детсадовски отозвался Сигизмунд. — Я, кстати, крысу завел. Белую. Касильдой зовут.

— Видела я твою крысу.

— Где ты могла ее видеть?

— В гробу, в белых тапочках. Ладно, пока.

Короткие гудки.

Сигизмунд посидел в задумчивости, глядя перед собой. И правда, грипп. Даже два. Как бы Лантхильду уберечь? Еще родит кого-нибудь… не того. Она, правда, болела каким-то гриппом. Но неизвестно еще, какая у нее иммунная система. В тайге все немного иначе. Там свой микроб.

Сигизмунд отправился в гараж и приволок оттуда здоровенную ультрафиолетовую лампу. В начале перестройки откупил за бутылку у мужичка в поликлинике. Лампа убивала все. Видно было, что произведена на серьезных предприятиях серьезными людьми в ходе конверсии. Последнее, меньшое, дитя ВПК. Жесткость и интенсивность излучения была невероятная. Мужичок, пряча бутылку, уверял, что лампа отличная: Минздрав предписал в детских поликлиниках такие устанавливать.

Сигизмунд принял решение облучать помещение два раза в сутки. Лантхильда этой возни не понимала. Но от нее и не требовалось. Главное, что послушно от лампы отворачивалась, — Сигизмунд запретил смотреть. Накрепко. Даже когда лампа была выключена, Лантхильда все равно на нее смотреть остерегалась.

Сигизмунд много занимался теперь извозом — другого не оставалось. Почти все деньги уходили на фрукты для Лантхильды. Вечерами он выводил ее гулять. Пусть двигается.

Ее тошнило по утрам. Заедала черным хлебом с солью. Мяса есть не могла. К вечеру наоборот — нападал жор. В последнее время и ночью вставала, пробиралась на кухню, гремела холодильником.

Лантхильда стремительно начала толстеть. Живота у нее еще быть не могло, и Сигизмунд понимал это, однако воображение уже рисовало ему симпатичный упругий животик. А в животике — маленький Сигизмундик Лантхильдович.

Звонила мать. Дипломатично спрашивала сына, как живет, почему редко звонит, в гости не заезжает. Сигизмунд сослался на занятость. И главное — на грипп. Мол, никак отболеть не могу.

Мать почему-то позвонила не домой, а на работу.

Медленно подползал февраль. Зарплата пришла и улетела почти незаметно. Заболел Федор. Зато вышла Светка.

Теперь Сигизмунду приходилось ездить по заказам — за Федора.

В один из дней выбрал время и с покаянным видом явился к тете Ане. До этого пришлось выдержать тяжелый разговор с матерью — та выдала ему по всей программе. Сказала, что тетка ужасно обиделась. Мол, Гоша мог бы и вспомнить. Сколько в детстве… Ждала его, пирожков напекла…