Игра киллера - Бонансинга Джей - Страница 30

– Я чего хочу сказать... – Лем вынул изо рта сигарету и стряхнул на тарелку пепел. – Мы с Аннет не такие, как наши соседи.

Джо кивнул.

– То есть, значит, – продолжал хозяин дома, – у нас своя мораль. Не та, что у тех, кто слушает проповедника, как стадо баранов.

Джо хотел было что-то сказать, но его отвлекло движение за окном.

На другой стороне газона, затененного огромными вязами, сквозь деревья и штакетник замигали световые пятна. Ритмичные, красные и синие, они становились ярче, послышался шум мотора, и вдруг появился джип шерифа, подъехавший прямо к дому. Джо вытянул шею посмотреть, сколько прибыло полицейских.

Кажется, один. Вылез с водительского сиденья – наверное, местный шериф. Но на заднем сиденье были еще двое мальчишек, и оба показывали на дом Куганов. Джо узнал их бледные лица с вытаращенными глазами. Один из них был с длинными волосами и в футболке – тот, которого звали Билли, который вчера издевался над Мики. Второй – в тенниске и с короткой стрижкой, которого звали Рик. Наверняка ребята пошли к шерифу, получив хороший втык от родителей.

Голос Лема вывел Джо из оцепенения.

– Так что я могу сразу перейти к тому, что хочу сказать, – говорил Лем.

Джо повернулся к гиганту.

– Извините, что перебиваю, но я только что понял...

– Подождите, дайте мне секунду, только секунду. – Лем сунул руку под свое кресло и зашуршал газетами, будто что-то искал. – Я хочу, чтобы вы знали. Это вас заинтересует.

Джо отвернулся к окну. Шериф огибал свою машину, расстегивая на ходу кобуру. Джо снова повернулся к Лему.

– Люди, мне чертовски неудобно вот так поесть и уходить...

– Вот он. – Лем нашел, что искал, и вытащил это из-под газет. Револьвер был просто красавцем – старый армейский кольт, не самовзводный, кое-где потертый до синевы, но в отличном состоянии. Лем гордо держал его, случайно направив на Джо.

Джо опустил глаза на ствол.

– Что вы делаете, Лем?

И тут же до него дошло, где он видел рабочую одежду Лема Кугана темно-синий промасленный комбинезон с вышитой на кармане фамилией. Это одежда механика авиалинии. Механика авиалинии. Лем Куган работает в аэропорту. Он наверняка видел весь вчерашний инцидент и сейчас собирается стать героем.

– Я делаю то, что должен был сделать, как только вас увидел, – ответил Лем.

– Не надо, Лем, – сказал Джо, готовясь к броску.

Но Лем только улыбнулся и протянул револьвер гостю рукояткой вперед.

Джо уставился на оружие.

– Возьмите его, – предложил Лем. – Это вся наша огневая мощь, но я ее вам отдаю. Берите. Вам она будет нужнее, чем нам.

Джо был парализован.

– Я не знаю, в какую историю вы влипли, – говорил Лем, глядя через всю комнату в окно и видя идущего по дорожке шерифа. – Но я видел, как вчера вы спасли полный самолет людей, про моего мальчишку я уже не говорю. Мне этого хватит.

Джо взял револьвер и встал.

Лем посмотрел на него.

– Дверь в подвал на кухне. Если вы пересидите там, пока шериф будет здесь, меня это устроит. – Он вытер губы салфеткой и подмигнул Аннет. Думаю, со старым шерифом Финстером мы справимся.

Джо стал говорить какие-то слова благодарности, потом кивнул и бросился в кухню.

Через секунду позвонили в дверь.

Лем посмотрел на жену и увидел, что она боится.

– Да ты не бойся, лапонька, – сказал он, отталкиваясь от стола и поднимаясь с кресла. – Это минутное дело, и все будет путем. Оглянуться не успеешь, как все войдет в нормальную колею.

Лем неспешно пересек гостиную и остановился перед дверью. Там, на солнце, что-то тикало, какой-то металлический щелкающий звук. То ли замирал двигатель джипа, то ли подковки ботинок шерифа цокали по камню, то ли еще что-то. Лем сделал глубокий вдох, успокоил нервы и повернул ручку.

И открыл дверь.

Сойдя по истертым в середине ступеням, Джо оказался в другом мире. Подвал с цементным полом тянулся узко и длинно вдоль всего дома. Посреди пола стоял чудовищный нефтяной водонагреватель, Медуза-горгона в переплетении труб, уходящих к открытым потолочным балкам. Казалось, он вырос здесь раньше, чем построили дом. Тускло мерцали лампы дневного света на временных подставках, у края водонагревателя пристроилась старая стиральная машина «норге» образца 1950 года. Стены были завешаны старыми коммутационными панелями, ячейками деревянных полок, заваленных банками с окаменевшей краской, забытыми инструментами и коробками бог знает из-под чего. В воздухе пахло плесенью, хозяйственным мылом и десятилетиями запустения.

Потолок над головой вдруг скрипнул, и это значило, что шериф вошел в гостиную. Джо спрятался за лестницей.

Под ступеньками стоял старый выщербленный складной стул, покрытый паутиной, прислоненный к куче сложенных картонных коробок. Джо уселся на него, сделал глубокий вдох и попытался мыслить ясно. Сейчас это, кажется, было лучшим укрытием: он видит отсюда весь подвал и сможет определить, кто идет по лестнице, раньше, чем его увидят. Джо еще раз глубоко вдохнул и прислушался к шагам в гостиной. По направлению скрипящих звуков можно было судить, что пришедший там задержался. Сквозь пол доносились приглушенные голоса – шериф пытался накопать информацию о ворвавшемся в его городок человеке, а Куганы притворялись, что ничего не знают. В какую-то секунду у Джо мелькнула тревога. Может быть, он сделал грубую ошибку, спустившись в подвал. Он здесь в ловушке, почти без возможности выбора.

Не давай крыше съехать, черт тебя побери, – одернул сам себя Джо. Шериф скоро слиняет, а тогда вытащишь свою задницу на каком-нибудь проходящем фургоне.

Откуда-то рядом доносился острый металлический запах, и Джо оглянулся через плечо в поисках его источника. За ним вплотную к стене стоял источенный жучком книжный шкаф, скрытый от всего мира, заваленный выцветшими картонными коробками с настольными играми – «Парашютисты», «Монополия», «Операция», китайские шашки. Остальные, назначение которых нельзя было определить, выглядели забракованными даже на гаражной распродаже[7] предметами с заклеенной желтой лентой ценой.

Потом Джо на верхней полке заметил другие коробки, и в сердце ему ударила болезненно сладкая волна ностальгии.

Лем Куган, должно быть, с детства увлекался железнодорожными моделями и сохранил их для Мики, потому что здесь были дюжины коробок с детскими железными дорогами «Лайонел», и Джо увидел эту желтую фирменную марку, как встречают забытого друга детства. Здесь были рельсы разной длины, платформы, пластмассовые бревна, моторизованный вагон для перевозки скота, депо электровозов, даже старый локомотив. И запах, вяжущий запах железнодорожной краски и смазочного масла, и память Джо откатилась к тем дням, когда папа еще не заболел.

Отец делил с ним страсть к поездам «Лайонел». Они оба были фанатиками старых кольцевых манометров и от новомодных штучек бегали как от чумы. Было это в пятидесятых, когда намерения страны были чисты, а модели поездов были выражением духа Америки. Фрэнк Флад в подвале бунгало на Ларчмонт-стрит выстроил на бывшем бильярдном столе целую систему рельсовых путей, с холмами, туннелями, заводами и рабочими поселками. Отец и сын торчали в подвале час за часом, возясь с поездами и обсуждая все на свете от Пирл-Харбора до маринованных перцев, а в углу играл «Твой хит-парад». Тогда-то Джо и понял, как любил он проводить время со своим стариком.

Сверху снова послышался скрип половиц, донеслись заглушенные полом голоса, и Джо сморгнул воспоминания прочь, как мошку из глаз. Он опустил руку вниз, нащупал придающую уверенность шероховатую рукоятку армейского кольта за поясом, поднял руку снова и взял бутылочку с железнодорожной краской. «Светло-синий металлик». В груди стеснились внезапная горечь и тоска. Теперь он был на этом хит-параде. И был на этом хит-параде номером первым. Откуда же вдруг такая тоска по прошлому? Потому что так никогда и не оплакал отца по-настоящему? Потому что хочет опять вернуться в молодость и быть со своим стариком, спросить его совета, поговорить обо всем? Или просто потому, что он попался в капкан смертельной игры и не видит даже намека на выход? А может быть, все проще, чем он думает. Может быть, это просто вспышка вульгарного, животного инстинкта выживания.