Грязные игры - Сухнев Вячеслав Юрьевич - Страница 34

Когда Толмачев через полчаса вернулся к Шаповалову, руководитель группы уже стоял на старте.

- Пошли, полковник ждет...

К восемнадцати часам был закончен анализ работы двадцати трех предприятий и объединений. На основе анализа лейтенант Олейников сочинил безукоризненную схему. Глядя на нее, даже дурак понимал, какие деньги выкачали из мыльных пузырей, именуемых акционерными обществами и товариществами, господа Ростовцев и Носов. Атакже сколько денег эти господа хорошие отвалили за металлолом и утильсырье, которые еще недавно принадлежали подразделениям Западной группы войск.

Полковник Кардапольцев никоим образом не относился к числу дураков или даже придурков, но уж очень долго сидел он над схемой Олейникова. Некоторые позиции начальник ОБЭП заключил красным маркером в аккуратные квадратики. Наконец пересчитал значки и снял трубку прямого телефона.

Штаб-квартира Управления занимала группу зданий на Рождественском бульваре. Построенные в начале века и не единожды перелицованные, дома составляли замкнутый прямоугольник с небольшим пыльным двориком внутри. В непрезентабельном, давно не крашенном здании, выходящем на оульвар размещались вполне легальные конторы - управления и отделы отраслевых министерств. А в трех остальных, таких же казенно-серых домах, располагались службы начальника Управления, его заместителей, группы кадров, спецсвязь, архив и некоторые подразделения, о которых не слышал даже полковник Кардапольцев.

Дворовая арка была замкнута ржавыми решетчатыми воротами, направляющие пазы которых забил окаменевший мусор. Кардапольцев, Шаповалов и Толмачев вошли в подъезд с бульвара, а уж потом попали во двор. Неказистое крылечко с тремя ступеньками вело в гулкое сводчатое помещение, оборудованное вроде бы под склад. Тут даже кранбалка с тельфером наблюдались. У входа стояла стеклянная кабина с охранником. Он включил монитор, утопленный в обычный стол, сверил фотографии архива с переминающимися перед оудкои оригиналами и показал рукой в полумрак: проходите.

Из неприметной двери они шагнули в лифт с зеркалами и медленно вознеслись на четвертый этаж, во владения заместителя начальника Управления генерал-майора Савостьянова. Лифтом управлял из будки все тот же охранник, и пассажиры этого полированного ящика, зеркала которого скрывали видеокамеры, не могли по своей воле выйти на другом этаже.

От лифта шел узкий коленчатый коридор с ковровой дорожкой винного цвета. На больших филенчатых дверях не было никаких табличек, кроме никелированных номерков. Пройдя почти весь коридор, они остановились у кабинета с цифрой 3. Не стучась, Кардапольцев толкнул дверь. За ней открылась большая приемная с овальным столом в виде бумеранга, на котором стоял компьютер и селекторная станция.

Белобрысый крепыш в сером костюме с полосатым галстуком кивнул Кардапольцеву и показал на другую дверь:

- Прошу, полковник. Генерал уже спрашивал.

Толмачев с Шаповаловым впервые оказались в служебных апартаментах столь высокого начальства и с понятным любопытством огляделись. Кабинет Савостьянова, вполне послуживший бы при других обстоятельствах банкетным залом на хорошую свадьбу, оформляла, вероятно, та же бригада дизайнеров школы "советского вампира", которая так славно потрудилась в кремлевских покоях. Матовые панели темного дерева почти до потолка, высоченные ореховые шкафы со стеклянными дверцами, затянутыми изнутри белыми целомудренными занавесочками, тяжелая мебель. Т-образный стол для заседаний был обтянут сверху зеленым сукном и окружен неподъемными стульями с высокими прямыми спинками, в которых тускло поблескивали медные шляпки обойки. Небольшой рабочий стол в углу тоже был обтянут сукном и придавлен вдобавок льдистой глыбой витринного стекла. Украшали стол чугунный письменный прибор, такая же пепельница размером с танковую башню и настольная лампа с ножкой из белого полированного мрамора и зеленым абажуром. Сходство кабинета Савостьянова с кремлевскими покоями довершал темно-красный сурханский ковер под ногами.

А разрушала это сходство низкая решетчатая конструкция. Она тянулась на уровне подоконников вдоль всей стены и уставлена была горшочками, горшками и горшищами с кактусами разной формы, величины и степени небритости. Среди этой знойной тропической растительности генерал Савостьянов с черными лохмами бровей и насеровскими усами, в кремовом костюме, голубой сорочке и при лиловом галстуке напоминал персонаж мексиканского телесериала. Но, в отличие от героев этих сериалов, Савостьянов не страдал повышенной эмоциональностью и многословием. Он лишь показал на стулья и, едва все уселись, буркнул:

- Докладывай, Иван Иванович...

- Прошу, Юрий Петрович, сначала выслушать майора Толмачева.

И Толмачев, в который раз за день, рассказал о принципах охоты на периферии. Потом Шаповалов с Кардапольцевым перебросились цифрами. Генерал слушал внимательно, не перебивал, лишь раздувал бульдожьи складки на щеках да косился в распечатку с красными квадратами.

- Молодцы, ребята, - буднично сказал наконец. - А ты, Толмачев, тот самый химик? Ну, который в прошлом году так шустро ховался от службы безопасности? Ага... Больше не бегай. Ладно? Ты, оказывается, очень нужный человек. Теперь, Шаповалов, тебя слушаю: у нас интереснее работать, чем в институте? Только честно.

- Интереснее, - кивнул Шаповалов. - Да только в институте голову не оторвут, даже если я весь курс на экзамене завалю.

- А у нас могут, - согласился генерал. - Оторвать могут голову вместе с пробором. Особенно после такой удачной мозговой атаки. Но мы не допустим. Ступайте, ребята, подождите полковника в приемной.

Когда они остались одни, генерал помрачнел.

- Видишь, Иван? Боится парень... Боится, хоть и осознает, что работает в самой могущественной организации - если не всего мира, то уж восточного полушария наверняка. А ты не боишься?

- Отбоялся, - отрубил Кардапольцев. - После Джелалабада я, считай, мертвый. Вместе с теми пацанами, которых на моих глазах...

Они помолчали, потом Савостьянов тихо сказал: