Грязные игры - Сухнев Вячеслав Юрьевич - Страница 6

- Ошибаешься, Алексей Дмитриевич. Это не пешки, а командиры средней линии. Центурионы, если вспомнить историю Древнего Рима. На них замыкается приказ, и с них начинается его исполнение. Смелый, инициативный командир... Инициативный в рамках приказа, разумеется! Он обеспечивает три четверти успеха боя. А ты говоришь - пешки...

- Выходит, товарищ генерал-майор, над нашими центурионами есть и консулы с проконсулами? - спросил Акопов. - Ведь приказы, которые отдаются в центурии, должен кто-то подписать!

- Верно мыслишь, Акопов. Есть и консулы. Но ими займемся потом. Когда не останется тех, кто может выполнять приказы. Понимаю, это нестандартное решение. Обычно в таких случаях начинают откусывать руководящие головки... Однако до головок нам добраться не дадут. Теперь обратите внимание на карту. Вот увеличенная раскадровка.

Какие объекты помечены?

- Генштаб, - сказал Седлецкий. - Кремль...

Резиденция ГРУ. Пункт связи Московского округа П ВО. А здес ь что?

- Место дислокации дивизии спецназа, - сказал Савостьянов. - Не забыто ничего, достойное внимания. Квадратиками отмечены базовые пункты заговорщиков, а кружочками - их первоочередные цели. Вот здесь расшифровка списка тех, кого интернируют сразу после путча. И даже место сбора определено - стадион в районе Красной Пресни. Ну, что закручинились? От перспективы пробежки по стадиону? Так это больше мне грозит...

Может, не стоило так откровенничать с вами, мужики? Другим группам я ставил задачу, не раскрывая общей картины.

- Вы правильно сделали, Юрии Петрович, - отозвался Седлецкий. - Ценю ваше доверие. Но сейчас я думаю не о стадионе, а о масштабах заварухи. Такая крупная акция не могла пройти мимо нашей конторы. Почему подготовка переворота не контролировалась с самого начала?

- С чего ты взял, что не контролировалась?

- Ну, если дело зашло так далеко, - поддержал Седлецкого Мирзоев, - то о каком контроле речь!

- Нарыв должен созреть, - вздохнул генерал. - Кстати, путчисты знают, что Управление в курсе их возни. Однако они завербовали одного из заместителей начальника Управления, посулив ему большие деньги сейчас и высокую должность потом. Он должен гнать в контору дезу. Поэтому наши Пиночеты спокойно относятся к пристальному вниманию Управления.

- Авам и гонят дезу, - сказал Акопов. - Очень уж все красиво оформлено. Эти карты можно на доску вывешивать на занятиях по тактике.

- Именно карты и убеждают в достоверности информации, майор. В наших военных академиях так и учат оформлять тактические документы - четко, красиво, под линеечку. А что касается заместителя начальника Управления, он завербован с санкции коллегии.

Савостьянов спрятал фотографии и карты в сейф.

- В качестве основной ударной силы заговорщики предполагают использовать Отдельную армию генерала Ткачева, имеющую, как вы знаете, значительный опыт боевых действий. В результате соглашения Минобороны с руководителями Московской, Тульской и Калужской областей решено передислоцировать армию в Центральную Россию до первой декады июля. А переворот назначен на четвертое августа. И это верно как тактически, так и психологически. Во-первых, в начале месяца запланирована серия поездок президента за рубеж. А мы уже знаем, что в России может твориться, пока нет хозяина и некому принимать решения. Во-вторых, учитывается наш специфический бардак. Никто в правительстве и в руководстве Вооруженными Силами не верит, что Отдельную армию передислоцируют в срок! Поэтому ее части могут шляться все лето хоть по ближнему Подмосковью, хоть по Кремлю. Заблудились, мол, дяденьки... Внимание! Ставлю боевую задачу...

3

"Министерство безопасности располагает достоверной информацией о проникновении в окружение высокопоставленных должностных лиц России преступных элементов".

В. Баранников,

министр безопасности РФ.

Из доклада на совещании в Кремле

12 февраля 1993 г.

Акопов чистил ухоронку, складывая в бумажный мешок разную мелочь, накопившуюся за год: старый бритвенный станок, ополовиненную банку пасты для мытья посуды, подтяжки со сломанным зажимом, початый цибик чая, истрепанную карту Москвы, пустые бутылки, пакеты и прочее в таком же роде добро.

Двухкомнатную мрачноватую квартиру на Пресненском валу организовал Степан, когда Акопову понадобилось залечь на дно после операции в Сурханабаде: узбеки потребовали его выдачи. В квартире он ночевал редко, так как работы - привычной, разъездной - у Степана хватало. Однако в редкие визиты сюда, на Пресню, умудрился Акопов оставить в ухоронке множество следов пребывания - бумажный мешок оказался почти полон.

Дожидаясь темноты, Акопов методично, метр за метром, вытер тряпкой, смоченной в уксусе, все двери и дверные ручки, оконные стекла, раковины на кухне и в ванной. Снял ситечко душа, забил шланг в сливное отверстие и открыл горячую воду.

Еще час драил полы, тоже с уксусом, уничтожающим жировые пятна. Залезал шваброй в самые укромные уголки, отодвинув кушетку и платяной шкаф.

Не зря старался - обнаружил давно утерянную авторучку. А на ней пальчики, пальчики... Авторучка отправилась в бумажный мешок.

В сумерки он бросил ключи от квартиры в почтовый ящик, выбрался из дома и пошел к станции метро "Улица 1905 года". По дороге вывалил в мусорный бак добро из мешка, а тару изорвал. И остался с небольшой спортивной сумкой. В ней лежали смена белья, две рубашки, неброский галстук, потрепанная книжка "Звезды говорят" - про астральное влияние и прочее, домашние тапочки, фотоаппарат "Зенит", видавший виды, электробритва "Харьков" в чехольчике со сломанной "молнией", деньги в двух пачках, схваченных резинками, пустая кожаная папка на кнопках.

Во внутреннем кармашке сумки лежали паспорт и водительские права на имя Багаутдинова Сергея Хисматовича, уроженца Москвы, да еще упаковка анальгина. Две таблетки из дюжины - последние в пачке - сделали в химической лаборатории Управления. Это было последнее достижение пытливых умов, не обремененных плановыми сроками и не стесненных в средствах. Таблетку надо было подержать несколько секунд над огнем спички, а потом она сама приклеивалась к бронеплите или двери сейфа. Появлялось тихое белое пламя. Через три минуты оно гасло, а в металле образовывался пласт окалины, который можно было продавить кулаком.