Морг закрыт, расходитесь - Трапезников Александр - Страница 14

- Это было заметно по вашему лицу, - согласился Адрианов.

- Так вот, - продолжала Галина. - Все было не совсем так, как я рассказывала. Прежде всего, мы с Вадимом находимся в состоянии развода, но документы ещё не оформлены. У меня это первый брак, а у него - пятый или десятый. Несмотря на то, что ему нет ещё и тридцати. Шустрый мальчик. Какая-то новая форма сексуальных извращений: лишь только ему понравится девушка, он немедленно предлагает руку и сердце, при этом считает до трех: раз, два, три, не успела согласиться - пошла вон, поищем другую. Но потом все равно разводится, иногда месяца через три. А была одна, которая продержалась с ним целый год. Он то ли псих, то играет в благородного рыцаря, хотя нутро, при всей обаятельной внешности и изысканных манерах, гнилое. Но не влюбиться в него трудно. Умен, красив, спортсмен, выпускник МГИМО, крупный бизнесмен, папа около Политбюро плавал, словом - конфетка в золоченом фантике. И я тоже клюнула, правда, не без помощи сестры, которая меня с ним и познакомила на одной вечеринке. Оказалась в числе тех дурочек, успевших при счете "два" сказать "да". Вадим в это время снова был холостым. Слушайте, а может, он способен вести половую жизнь только с супругой, а когда на стороне - что-то не срабатывает?

- Раз бывает наоборот, то бывает и так, - не совсем внятно согласился Адрианов, но Галина поняла физика-сексопатолога правильно и утвердительно кивнула.

- Уже потом я узнала, что у него был какой-то странный роман с Марго это моя старшая сестра, хотя с ней он в эту считалочку не играл. Может, боялся, потому что она довольно крутая девушка, бывший капитан спецназа и вообще... Ей человека прихлопнуть - что дрозофилу. В его фирме Марго выполняла какие-то деликатные поручения. Какие - не знаю, сама она мне никогда ничего не рассказывала. Могу только догадываться, для чего на фирме держат бывшего капитана "Витязя" и платят ему сумасшедшие деньги. Там они, в этом "Ониксе", все друг с другом повязаны, от курьера до генерального директора. Это уж я потом стала понимать. Потому что...

- Потому что знали, что скоро счет пойдет в обратную сторону: три, два, раз и - прощай супруг в белых штанах! - подсказал Алексей Викторович. - И поэтому вы начали собирать кое-какие компрометирующие материалы. Чтобы, скажем так, обеспечить себе будущее.

- Да, вы правы, - призналась Галина. - Но откуда вы знаете, что всем остальным цветам он предпочитает белый? Вернее, белоснежный.

- Это все пижоны любят. Цвет непорочности. Уверен, что всем женам он навязывал свою фамилию.

- И тут угадали: вообще-то я Мельникова... Ладно, однажды он догадался, что я под него копаю. К этому времени у него вновь возобновился роман с Марго. Может, она-то меня и выдала, потому что мне приходилось с ней беседовать на эти темы. Я же говорила, что она через любого переступит. Или сама Марго стала иметь на него какие-то виды, не знаю. Но с Вадимом у меня состоялся серьезный разговор, дело дошло до брани, угроз, потом он меня ударил. Я его предупредила, что документы на него уйдут в прокуратуру или газеты, хотя ничего особо серьезного я собрать ещё не успела. Тут я была вынуждена блефовать. Мне кажется, он поверил. Стал ласковым, извинялся, все отрицал, винил в наших неурядицах Марго. И я снова растаяла. А на следующий день произошло то, о чем я вам с Геннадием Семеновичем уже рассказывала. Кстати, ведь он, подлец, почти убедил меня, что развода не будет!

- Кто - Геннадий Семенович? Действительно подлец.

- Охота вам шутить! Мое девичье сердце разбито, а вы смеетесь.

- Ничего, мы соберем осколки и склеим. Последний вопрос. Перед тем, как вы намеревались меня ритуально зарезать, вытащить печень и передать её как уникальный экспонат в Институт цирроза, если такой существует, у вас вырвалась фраза: от судьбы не уйдешь. Почему?

- Не знаю, - смущенно ответила она, чуть покраснев и глядя на него как-то странно, словно и в самом деле перед ней находилось нечто очень редкое, доселе невиданное.

- Только не смотрите на меня как на мумию Ильича, - поспешно сказал Алексей Викторович. - А то я начну немедленно готовить очередную революцию. Если в нашей встрече и есть что-то судьбоносное, так то, что нас, скорее всего, похоронят в одной могиле. Без церемоний.

- А я бы не возражала. Потому что с вами как-то надежно, - ответила девушка.

Глава восьмая

Трупное место

Челобитский, сильно шатаясь, вышел в коридор, где споткнулся о труп, а когда попятился в сторону, задел ногами и второй, после чего сам очутился на полу. Это второе мертвое тело ему что-то напоминало. Собственное пальто в клеточку наконец сообразил Владлен Владленович. Но почему из него торчат руки, ноги и голова с тремя дырками во лбу? Мало того, что воротник кровью измазан, еще, наверное, и подкладка испорчена! И вообще... Пока Челобитский усиленно старался понять, что все это означает, в дверь раздался противный стук. "Надо бы здесь подмести", - с тоской подумал хозяин, глядя на трупы, но сил подняться не было. Так барабанить в квартиру могли только милиционеры или бандиты. И то, и другое означало смену политического имиджа, возможно, вместе с ушами.

- Занято! - пискнул кандидат, не придумав ничего лучшего, но дверь отворилась и без его участия. Остатки замка вывалились внутрь, а порог переступил Косов.

- Фу ты! - выдохнул Челобитский, едва не крестясь. - Как ты меня напугал! Надо ведь по-интеллигентному.

- Лежит на полу рядом с двумя трупами и рассуждает о культуре общения, - изучив обстановку, после минутной паузы ответил Косов. - У вас тут что, собрание Фонда Рерихов проходило? Жарко поспорили с оппонентами?

- Не знаю, - утомленно признался Челобитский. - Голова трещит... Пальто испортили.

- Жена отстирает. А вот от мокрого дела тебе вряд ли отмыться. - Косов пребывал в некотором недоумении: в одном из покойников он признал киллера Васю, но второй был ему не знаком. В руке зажат пистолет с глушителем, шея свернута набок. Стрелял, очевидно, он. Еще один пистолет валялся возле тумбочки.

- Я спал, - сказал Челобитский, поднимаясь на ноги. - Ничего не слышал. Никого не видел.

- Это ты будешь следователю рассказывать, в гестапо, - похлопал его по плечу Косов. - Там спешить некуда, послушают. Только мой тебе совет: когда начнешь колоться, а по моим расчетам это произойдет после второго удара табуреткой, не бери на себя все сразу, включая подготовку взрыва Останкинской телебашни. Соглашайся только на десяток-другой серийных убийств.

- Что же мне делать? - пролепетал несчастный Долматин.

- Мохандас Ганди утверждал, что каждый политический деятель должен посидеть в тюрьме, - ответил Косов. Его вдохновляло смятение Челобитского, теперь можно было извлечь из этого пользу. - Ты не должен уклоняться от его заветов, если хочешь достичь вершин или хотя бы задней ножки президентского кресла. Сама судьба пошла тебе навстречу и готовит парашу. Радуйся, честолюбивый отрок!

- Я не хочу в тюрьму! - захныкал "отрок". - У меня вздутие мочевого пузыря.

- Это без разницы, суд у нас состоит не из медиков. В крайнем случае, вырежут. Ты бы пока носки и кальсоны складывал, не теряй времени.

Почувствовав, что Челобитский дозрел и готов вновь впасть в анабиоз, Косов дал задний ход.

- Но я могу тебе помочь, - задумчиво произнес Геннадий Семенович. Он тщательно прикрыл дверь и увел будущего каторжанина на кухню. - Если ты расскажешь мне все.

- А что тебя интересует? - заискивающе спросил тот. Будь у него где-нибудь в банке с крупой припрятаны планы стратегических ядерных шахт, он не задумываясь выложил бы их на стол.

- Прежде всего, ты знал, что дом рухнет?

Заданный в лоб вопрос заставил Челобитского измениться в лице: оно пошло пятнами и стало напоминать заснеженную площадку для выгула собак.

- Догадывался, - нехотя пробормотал он.

- И молчал. Никого не предупредил. Какая же ты сволочь, Челобитский. А ещё в управу лезешь! Впрочем, там только таким и место. Или тебе его обещали именно за то, чтобы молчал?