Чужое небо - Туболев Владимир Борисович - Страница 2

О том, что и он может погибнуть, у него даже мысли не возникало. Как и всякому восемнадцатилетнему, смерть ему казалась чем-то таким, что к нему самому не имеет никакого отношения.

Он скорее всего и погиб бы в первых же вылетах, если бы Грабарь позволил ему делать что хотелось.

Командир эскадрильи капитан Грабарь сержанту Тесленко не понравился с первой же встречи. Не понравилось его лицо, жесткое и асимметричное, не понравились бесцветные, или, как их называют, стальные глаза и мешки под ними, резкий, скрипучий голос с сильным белорусским акцентом, его обращение ко всем на "вы", грузная фигура. Даже то, что капитану было под сорок, не нравилось.

Капитан не рвался в бой, как подобало, по мнению сержанта, настоящему летчику, и даже, кажется, не любил вылетать на задания. В последние же десять минут Тесленко обнаружил, что он еще и трус. Разве смелый стал бы делать заход на "раму" с такой осторожностью.

Во всех отношениях неприятный человек. Но думать обо всем этом было некогда. Сержант не мог оторвать взгляда от приближающихся самолетов.

В кабине становилось все холоднее. Тесленко покосился на альтиметр - почти семь тысяч метров. А Грабарь лез все выше и выше, одновременно делая какой-то малопонятный маневр. Вместо того чтобы идти на сближение с противником, он уходил в сторону.

- "Шестой", я - "Береза", - снова прозвучало в наушниках. - Глядите внимательно. "Мессершмитты" сейчас развернутся в нашу сторону. Надо забраться в облака до их подхода.

- А они развернутся? - спросил Тесленко, и ему очень захотелось, чтобы "мессеры" развернулись.

- Они развернутся, - сказал капитан. - В той стороне наш аэродром. Их вызвала "рама".

"Мессершмитты" изменили курс и пошли вдоль линии фронта. Они были метров на тысячу ниже и скорее всего не видели двух затерявшихся в небе советских истребителей. Машины капитана и сержанта нырнули в белесую пелену, сквозь которую слабо проступали четыре хищные тени "мессершмиттов".

Тесленко не первый раз видел эти самолеты. Большого впечатления они на него не производили.

-Внимание! - прозвучал в наушниках скрипучий голос Грабаря - Атакуем!

Тесленко бросил свою машину вниз. Неотрывно смотрел он на все увеличивающиеся вражеские самолеты, заражаясь охотничьим азартом. Вот сейчас он поймает один из них в прицел... сейчас...

Тело стало невесомым, от быстрой потери высоты заломило в ушах.

- Огонь!

Тесленко отчетливо видел сверкающий в солнечных лучах фонарь вражеской кабины, различил обтянутую черным шлемофоном голову летчика, его руку в кожаной перчатке на ручке управления.

Он видел, как немец обернулся и посмотрел вверх. Тесленко нажал гашетку. Краешком глаза он видел, как брызнули в стороны осколки плексигласа, как вырвался клубок дыма. Но странным было, что загорелся не тот самолет, в который он целился, а тот, что шел левее и чуть впереди. Его же противник выскользнул из прицела и растворился в небе.

"Промазал!" - ахнул Тесленко, пытаясь обнаружить вражеский самолет.

- Не отрывайтесь! - донесся до него голос Грабаря. - Атакуем снизу!

Впереди Тесленко увидел машину капитана. Нос командирской "девятки" задрался. Тесленко тоже взял ручку на себя. Его сразу же, будто прессом, вдавило в сиденье. В глазах поплыли разноцветные круги, и мгновение он ничего, кроме них, не видел. Потом снова различил самолет командира, от которого вверх поднимались пулеметные трассы.

Тесленко еще больше взял ручку на себя. В коллиматоре мелькнуло голубое тело немецкой машины, но сразу же выскользнуло, прежде чем Тесленко успел нажать гашетку. Он довернул машину, и снова неудачно.

- Не отрывайтесь! - прохрипел голос капитана. Но сержанту во что бы то ни стало хотелось поймать немца в прицел. Вот на секунду снова промелькнул фюзеляж "мессершмитта" и исчез. Тесленко обозлился, дал мотору максимальные обороты.

- Врешь, не уйдешь!

И в это мгновение в наушники ворвался голос капитана.

- Оглянись!

Тесленко резко повернул голову. Сзади и сверху на него падала черная тень. Истребитель Тесленко коротко продрожал, будто по нему сыпанули каменьями. "Попали!"

Он бросил машину в сторону, но немец не отставал. "мессершмитт" подбирался все ближе и ближе. Тесленко почувствовал, как все тело покрывается липким потом. Только сейчас он разглядел "мессершмитты" по-настоящему, только сейчас понял, что это за противник. Это были быстроходные истребители, вооруженные пушками и пулеметами, способные в одно мгновение превратить любую цель в пылающий костер.

Тесленко затравленно оглянулся и, втянув голову в плечи, рванул машину вверх. Сзади была смерть, она настигала, она приближалась неумолимо. Он метался, не думая ни о защите, ни об атаке. Уйти!

Он уже не соображал, что делает. Машина начала угрожающе раскачиваться, готовая сорваться в штопор. И в это время в наушниках снова прогремел голос капитана:

- Вниз!

Тесленко сильным рывком оттолкнул ручку управления.

- Переворот! - лязгнул металлический голос. Земля рванулась вверх,

- Вправе! Ко мне!

Тесленко швыряло из стороны в сторону, будто он попал в бешеный водоворот. Он ничего не видел - ни приборов, ни земли, ни неба.

- Доверни чуть влево! Так!

В какое-то мгновение Тесленко увидел, как выше него навстречу пронеслась черная тень, посверкивая вспышками выстрелов, - это Грабарь, выведя прицепившийся к истребителю сержанта немецкий самолет под свой удар, пошел в атаку. И сразу же всем телом Тесленко почувствовал, что опасность миновала, что немец оторвался от хвоста.

Он безвольно откинулся на спинку сиденья. Тело мелко, противно дрожало, он почти терял сознание.

- "Шестой", черт вас возьми! - рявкнуло в наушниках. - Ко мне!

Тесленко словно подбросило. Он оглянулся. Вокруг не было ни немцев, ни капитана. Сержант лихорадочно обшаривал глазами небо. Наконец он увидел далеко на западе две удаляющиеся точки, решил, что это капитан преследует немца, и повернул за ними.

Откуда-то сверху - он не заметил откуда - скользнула машина Грабаря и пошла впереди, покачивая крыльями.

-Я - "Береза", - донесся голос капитана, - уходим домой, уходим домой... Как поняли?

- Вас понял, - отозвался Тесленко, медленно приходя в себя после этой бешеной карусели.

- Так какого же вы дьявола!.. - выругался Грабарь. - Вы что, места своего не знаете? Или гореть захотелось? Я думал, у вас рация отказала, а вы... Курс семьдесят семь! - резко скомандовал он.

Тесленко развернул машину на восток. Он с удивлением оглядывался, еще не веря, что все кончилось.

Перед боем он ждал встречи с противником и был уверен в себе. Но когда встреча состоялась, он вдруг почувствовал себя человеком, неожиданно провалившимся под лед. Он делал все в каком-то полубессознательном состоянии, делал потому, что так требовал металлический голос в наушниках.

Его охватила радость. Он всей грудью вдыхал такой густой н сладкий воздух, не мог оторвать взгляда от ослепительного голубого неба, и даже прикосновение жестких ларингофонов, которые он обычно переносил с трудом, казалось ему приятным.

- За то, что не расходовали попусту боекомплект - хвалю, - донесся голос капитана, тоже показавшийся не таким уж скверным, как раньше. - Но впредь будьте внимательней, не увлекайтесь...

"Что он говорит? А, опять чтоб ходил на поводке. У старикашки, видно, и на затылке глаза..."

Сам он видел самолет капитана всего два или три коротких мгновения - перед атакой и потом, на выходе из пике. Но это ничего. Он жив, он победил! Пускай пока всего лишь "раму" - для первого раза и это хорошо. И "мессерам" не дался... Он расскажет об этом бое официантке Ниночке, такой маленькой и симпатичной хохотушке.

Кажется, она в него немножко влюблена. Учила танцевать и вообще...

Но тут он вспомнил о том, как промахнулся по "мессеру", как потом удирал от немца, как растерялся и не знал, что делать... Неужели старик видел все это? Щеки под шлемофоном обдало жаром. "Трус!"