Третье правило стрелка - Мусаниф Сергей Сергеевич - Страница 10

– Нельзя ли познакомиться с этой неересью поподробнее? – спросил Гарри. – В конце концов мы тут тоже жизнью рискуем…

– Энциклопедии почитай, – бросил ему Горлогориус. – Мы тут мир спасаем, и у меня нет времени заниматься твоим образованием.

Когда речь заходила о молодых волшебниках, старшие волшебники придерживались грибной концепции, то есть держали младших в темноте и кормили… чем-то не очень вкусным. Но Гарри слишком многое пережил, чтобы продолжать есть это самое не очень вкусное.

– Черта с два, – заявил он. – Вы мне с самого начала ничего не рассказывали, и, как выяснилось, большинство ошибок я совершил только потому, что не владел информацией в должном объеме. И я не намерен участвовать в вашей постановке в качестве статиста.

– Главных ролей захотелось, малыш? – почти ласково спросил Горлогориус. – Условия мне выдвигать вздумал? Может быть, ты думаешь, что и заменить тебя некем?

– Зато заменить меня вам будет довольно трудно, – заметил стрелок. – И я тоже хотел бы побольше узнать, прежде чем встрять в очередную историю.

– Нашей вселенной угрожает опасность, – сказал Горлогориус. – Разве тебя это не касается? Разве ты не в этой вселенной живешь?

– Вы тоже в ней живете, – сказал Джек. – И в ваших интересах рассказать нам то, что мы хотим знать.

Обычно Джек предпочитал не узнавать лишних подробностей, и теория Гарвина, сколь бы безумной она ни была, не слишком его интересовала. Он делал это только ради Гарри. Так уж получилось, что он оказался в долгу перед молодым волшебником, а ходить в должниках стрелок не привык.

Молодой волшебник спас ему жизнь. Те случаи, когда жизнь волшебника спасал сам стрелок, Джек не считал. Для служителя ордена Святого Роланда спасение чужих жизней было в порядке вещей.

– Если вкратце, Гарвин Безумный предположил, что Творец, создавший Множественную Вселенную, сколь бы всемогущ он ни был, не стал бы взваливать на свои плечи бесконечную работу и продумывать все детали для каждого мира, – сказал Горлогориус. – Поэтому он создал базовый мир и разместил в Множественной Вселенной огромные запасы творческой энергии, чтобы любой индивидуум, достигший определенного уровня и натолкнувшийся на эти запасы, мог творить свои собственные вселенные.

– И что? – не понял Гарри.

– А то, что создателем нашего мира может быть не какая-то загадочная суперсила, способная оторвать нам головы при попытке контакта, а вполне обычный человек, принадлежащий базовому миру. Или любому другому миру, созданному раньше, чем наш. Может быть, этот парень даже не подозревает, что в его жизни состоялся акт творения.

– И как это нам поможет? – спросил Гарри.

– Творец должен знать все о созданном им мире, – сказал Горлогориус. – По крайней мере он точно должен знать о ключах. Ведь он сам их создавал.

– Гм, – сказал Гарри. Его дико нервировало, что Горлогориус начал оперировать такими словами, как «может быть» и «должен знать». Потому что «должен знать» это не то же самое, что «знает». А «может быть» не то же самое, что «есть». Раньше Горлогориус никогда не действовал, опираясь только на предположения. Насколько Гарри был осведомлен, никогда.

А если Гарвин ошибался и Горлогориус сейчас ошибается вместе с ним? Если творцом окажется не обычный человек из другого мира, а какая-нибудь злобная сверхъестественная сила? Посмотрите на этот мир, подумал Гарри. Мог ли такое сотворить приличный человек? Вряд ли.

– Судя по твоему глубокомысленному «гм», твое любопытство удовлетворено, – сказал Горлогориус. – По крайней мере на данный момент. А посему предлагаю приступить к ритуалу.

– Поднимемся наверх? – спросил Гарри.

– Лучше выйдем на свежий воздух, – предложил Горлогориус.

При проведении тонких оккультных ритуалов волшебнику следует оставить себе свободу маневра. Для побега из рушащейся башни даже волшебнику потребуется определенное время. А с открытого пространства можно стартовать в любую сторону.

Четверо людей, из которых только один был более-менее уверен в правильности задуманного предприятия, вышли из башни на свежий воздух. Отыскав относительно ровную площадку, одну из немногих, которую орки еще не успели завалить стройматериалами, Горлогориус начертал на земле загадочную пентаграмму о восьми углах, вонзил в землю тринадцать сиреневых ароматических факелов и для пробы воззвал к демонам Нижнего мира.

Тотчас же посреди пентаграммы заклубился зеленый дым, а затем появилась уродливая фигура, принадлежавшая помеси козла, жабы и трехколесного велосипеда.

– Чего звали? – осведомился демон.

– Изыди, – досадливо поморщился Горлогориус.

– Не понял, – сказал демон. – Только явился, и тут же изыди. Зачем тогда тревожили?

– Для проверки.

– Могли бы просто сказать «раз, два, три», – сказал демон. – Вызывают, понимаешь ли, тревожат, а чего вызывают? Чего тревожат?

– У вас в Нижнем мире все такие занудные или нам просто исключительно повезло? – осведомился Мэнни.

– Хочешь поговорить об этом? – спросил демон. – Или, может, тебе экскурсию в Нижний мир устроить?

– Изыди, – повторил Горлогориус. – У нас времени нет.

– А вот не изыду, – сказал демон. – Вызвали – теперь терпите.

– У них там в Нижнем мире очень скучно, – объяснил Гарри стрелку. – Любой вызов сюда является для них событием, о котором потом говорят столетиями, вот парень и пытается задержаться подольше. Типа кто ему поверит, что он здесь строил дворцы и сокрушал армии, если он отсутствовал всего пару минут?

– Он мог бы сослаться на нелинейность времени, – заметил Джек.

– На что? – спросил Гарри.

– В сказки о нелинейности времени у нас уже никто не верит, – отреагировал демон на реплику стрелка. – Как и в теорию относительности и идею о том, что мир покоится на трех китах. Все знают, что он базируется на четырех слонах.

– Изыди по-хорошему, – сказал демону Горлогориус. – Потому что ты все равно изыдешь, но тебе не понравится мой способ.

– Злые вы здесь, наверху, – сказал демон.

Между большим и указательным пальцами правой руки Горлогориуса проскочила молния. Так старый волшебник выражал свое нетерпение.

– Поддаюсь угрозе насилия, – сказал демон, побибикал в велосипедный звоночек и изошел.

– Весьма своевременно, – сказал Мэнни. – Уж полночь близится, создателя все нет…

– Э… – сказал Гарри. – Я все еще не уверен в правильности вашего решения. Даже если творец не всемогущ, то все равно достаточно силен. Сильнее нас всех. И ему не понравится, что его создания беспокоят его по пустякам. Мне бы не понравилось.

– Фундаментальный изъян твоих рассуждений заключается в том, что творец – не ты, – сказал Мэнни.

– И вообще, у него больше нет власти над нашим миром, – сказал Горлогориус. – Возьми, к примеру, художника и его картину. Когда картина закончена, к ней ничего нельзя прибавить. Или убавить. Когда картина закончена, она принадлежит народу, а не тому, кто ее нарисовал.

– Написал, – поправил Горлогориуса Мэнни.

– То есть художник не может прийти в музей с палитрой? – уточнил Гарри. – Или с ножницами? Или с баллончиком серной кислоты? Не представляю, что могло бы ему помешать.

– Например, охрана этого музея, – сказал Горлогориус.

– Фундаментальный изъян ваших рассуждений заключается в том, что наш мир – не картина, – сказал Мэнни. – Хватит болтать. Время произносить заклинание вызова. Ты уверен, что успеешь это сделать, Горлогориус?

– Конечно, – сказал Горлогориус, воздевая руки к небу. Молнии срывались уже со всех его пальцев, и зрелище получалось достаточно величественным. Горели и благоухали факелы, начертанная на земле пентаграмма светилась зловещим фиолетовым цветом, внезапно налетевший ветерок шевелил траву и волосы присутствующих. – Это довольно короткое заклинание.

Джек рефлекторно положил руки на рукояти револьверов. Конечно, пуля вряд ли поможет против могущественного оккультного существа, которого собирался вызвать Горлогориус, но такова уж сила привычки.