Земля, до восстребования - Воробьев Евгений Захарович - Страница 127

Только когда Этьен перестал получать письма, он понял, как они были ему необходимы, потому что связывали с жизнью. И пусть он больше сам не ждет писем - обязан помнить дни парохода, доставляющего почту.

У "Санта-Лючии" по-стариковски немощный, хриплый гудок, но он потрясает метровые стены цитадели - с таким нетерпением ждут его в эргастоло. Пароход привозит радость в соседние камеры, и Этьен не смеет оставаться равнодушным к гудку, который звучит у острова дважды в неделю.

Ему стало стыдно фразы, которую он недавно сказал Марьяни в припадке отчаяния:

- Жизнь длинна, а смерть коротка, так нечего ее бояться.

- Бывает и смерть длинной, - возразил Марьяни. - В последние дни мне не нравится твое поведение и твое настроение. Ты уверен, что живешь, а не медленно умираешь?

Сегодня горькие слова Марьяни заново прозвучали у Этьена в ушах, он вызвал капо гвардиа и попросил, чтобы его определили на работу вместе с уголовниками. Капо гвардиа кивнул в знак согласия: он пошлет Чинкванто Чинкве на огород.

Этьен нетерпеливо ждал возможности поработать на огороде, а пока с вновь обретенным удовольствием ходил на прогулку. Там, на тюремном дворе, между каменными плитами росла базилика - съедобная трава, предупреждающая цингу. Такая трава продавалась некогда в Баку на базаре как приправа к мясу, но там она называлась как-то по-иному. Почему же он теперь проходит мимо базилики? Зачем пренебрегать такой целебной травой, когда начинается цинга?

В тот же день Марьяни, после большого перерыва, увидел Чинкванто Чинкве с книгой в руках - старый учебник испанского языка.

Полному выздоровлению Этьена помогла "Санта-Лючия". Разве мог он предполагать, что такой знакомый гудок имеет сегодня непосредственное отношение к нему? Открытка из Милана, напечатанная на пишущей машинке и подписанная рукой Джаннины, осведомляла, что Конраду Кертнеру послан чек на контору эргастоло. Это - долг, причитавшийся ему по старому векселю, с опозданием и частично оплаченному фирмой "Братья Плазетти". Близнецы долго торговались с синьором Паганьоло, прежде чем выкупили за четверть номинала свои просроченные векселя, избежали гласного банкротства.

Наибольшее внимание Этьена в открытке привлекла фраза: "Недавно у меня в гостях была ваша сестра Анна". Значит, он должен помнить, что у него появилась сестра. А закончила открытку Джаннина дружеским пожеланием:

"Прошу вас пребывать в надежде на будущее, эта всеобщая надежда весьма основательна. Имейте мужество противостоять болезням, когда они огорчают Вас..."

Позже пароход привез ему письмо из Турина. В конверт, на котором не указан адрес отправителя, вложена фотография: красивая молодая синьора с ребеночком на руках и счастливый молодой Ренато. Этьен сразу узнал Орнеллу! Она еще красивее, чем на старой фотографии, подаренной некогда Этьену ее женихом. Честное слово, у Кертнера в связных хлопотала сама Мадонна!

Не меньше обрадовала оборотная сторона фотографии, хотя она оставалась чистой и на ней не было ничего, кроме штемпеля: "Фотоателье "Моменто".

Этьен знал, что паралич очень трудно и редко поддается лечению, и радовался тому, что, кажется, излечился от паралича души.

106

Пароход каботажного плавания "Санта-Лючия" водоизмещением в 450 тонн ходил в этих водах чуть ли не с начала века. Пароход становился все медлительнее, он уже страдал старческой одышкой, но на покой не уходил. "Санта-Лючию" бессменно водил капитан Козимо Симеоне, и они старались вместе. Время успело посеребрить волосы Козимо Симеоне, всегда подстриженные бобриком, а сам он оставался по-молодому подвижным, звонкоголосым и неизменно приветливым.

19 апреля 1943 года, когда пароход шел проторенным путем из Гаэты к Вентотене, на него обрушились американские бомбардировщики. В последние дни они часто кружились над островками, над побережьем, никто не предполагал, что они вдруг изберут своей мишенью "Санта-Лючию". Но то ли старческая медлительность парохода сбила с толку бомбометателей, то ли выручил туман, который низко стлался над штормовым морем, - "Санта-Лючия" избежала гибели.

Анку в числе других пассажиров спровадили с палубы в трюм, но там было еще страшнее. В темноте казалось, что самолеты все время висят над головой, не видно, как самолет снова разминулся с целью, не виден огромный столб воды, взметнувшийся в море за кормой; в трюме каждый раз были убеждены, что бомба угодила прямо в пароход.

Когда пассажиры оказались на пристани Вентотене и почувствовали под собой твердую землю, каждый счел себя воскресшим.

Анка попросилась на ночлег к одинокой пожилой женщине, которая штопала рыбачьи сети.

Перед тем как отправить Анку в это далекое путешествие, ее как следует проинструктировали. Разговаривать в пути только по-итальянски, не боясь при этом немецкого акцента: по паспорту она на время этой поездки Анна Кертнер, австриячка. Разрешение на свидание с братом Конрадом получено за большую взятку в министерстве юстиции.

Анку обнадежили, что у начальника охраны Суппа будут все нужные бумаги. Однако утренний визит к Суппа оказался неудачным - разрешения нет. Может, произошло недоразумение и разрешение лежит у капо диретторе в эргастоло? Завтра к концу для все выяснится.

Анка сослалась на крайний недостаток времени и попросила разрешения поехать на Санто-Стефано немедленно, тем более что море сегодня спокойное, неизвестно, какая погода будет завтра, послезавтра, а она страдает от морской болезни.

Суппа заявил, что поездка на Санто-Стефано возможна при двух условиях: если она наймет лодку за свой счет и если она согласна отправиться в наручниках. Пока нет официального разрешения, она не может считаться прибывшей на свидание к каторжнику и на нее распространяется режим, введенный на Санто-Стефано для посторонних.

Не раздумывая долго, Анка приняла условия Суппа и вскоре сидела на Санто-Стефано в тюремной канцелярии.

Увы, и здесь разрешения из министерства юстиции не оказалось. Анка попросила разрешения подождать на Санто-Стефано следующего рейса "Санта-Лючии" и следующей почты. Но капо диретторе Станьо отказал - не имеет права держать на острове постороннего человека. На той же самой лодке ее со скованными руками отправили назад.

После того как Анка вернулась на Вентотене ни с чем, Суппа стал придирчиво строг. Пребывание здесь разрешено ей только до отплытия первого парохода. Анна Кертнер будет находиться под домашним арестом, без права выходить на улицу. При нарушении установленного порядка охрана вынуждена будет надеть на нее наручники и взять под стражу.

Предстояло прожить три дня, прежде чем "Санта-Лючия" вновь придет на Вентотене, потом уйдет на Понцо, вернется с Понцо и отправится обратно на материк.

Единственное, что Суппа обещал сестре Чинкванто Чинкве, - сразу посмотреть почту, которую привезет "Санта-Лючия", чтобы просительница не разминулась с возможно опоздавшим разрешением.

Рано утром 24 апреля "Санто-Лючия" пришла с материка и ушла на остров Понцо. В распоряжении Анки оставалось около пяти часов до обратного рейса. Увы, разрешение так и не получено. Она пыталась передать брату посылку и получила отказ. Она попросила начальника охраны Суппа принять деньги для перевода в тюремную лавку на счет брата - отказ. Суппа не имеет права принять деньги, так же как и посылку, потому что сестра Анна не была в свое время указана самим заключенным в числе его близких родственников.

Анка распрощалась с приветливой хозяйкой, штопальницей сетей, и с посылкой в руках, которую у нее отказались принять в полиции, спустилась по крутой лестнице-улочке к пристани. "Санта-Лючия" вот-вот должна подойти к берегу.

С большим трудом она купила обратный билет. Пришлось прибегнуть к помощи карабинера, дежурившего на пристани. Буйная толпа осаждала билетную кассу. Воздушные налеты вызвали среди островитян панику, и прибытия парохода из Понцо ждали на пристани несколько сот человек. Все спешили эвакуироваться на материк.