День Святого Валентина - Воробей Таня - Страница 8

А дальше случилось самое жуткое и прекрасное, даже сейчас, когда я вспоминаю об этом, у меня сводит живот и дрожат колени. Он ни с того ни с сего притянул меня к себе за косу и поцеловал в щёку, около виска. Я прикладываю пальцы к своей щеке и чувствую его поцелуй, который бьётся у меня под кожей, как бабочка, зажатая в ладони.

Господи, я так счастлива, так ужасно, неприлично счастлива!

Ба считает, что я ничего не знаю о жизни, и что обмануть меня - легче лёгкого, но это не так. Может быть, я всё время теряюсь в городе, у меня тройки по основным предметам, я не знаю, что значит слово "иерархия", но ведь это не самое главное.

Самое главное - это способность угадывать. Можно быть болваном редкостным, дураком непроходимым, но если ты умеешь угадывать, всё тебе нипочём.

А я умею. Я угадала в Тимуре своего человека, тем более за неделю перед этим, когда я прогуливала уроки перед фонтаном на Пушкинской, мне на голову сел голубь. Пролетал мимо, устал и присел передохнуть на моей голове. Через секунду он уже полетел дальше, но я поняла - это знак. Просто так никакой голубь на голову не сядет, я ведь не памятник. Должно случиться что-то необычное.

Вот оно и случилось.

Спасибо, спасибо тебе огромное, потому что, если бы не ты, ничего бы не было - это точно. Я чувствую себя так, как будто раньше я была пустым сосудом, ударишь по нему, и долго будет метаться эхо в поисках выхода. А теперь мне кажется, что этот сосуд наполнен до краёв - и наполнен он радостью.

Я знаю, что вроде бы есть такая икона - "Нечаянная радость", а про неё есть история. Как будто жил был один дядька - довольно неприятный тип. Грешил, делал всякие гадости, в Бога не верил. А потом, однажды, вдруг спустилось на него откровение, и увидел он Бога, и понял всю грязь и мерзость своей жизни. Но так же понял он, что есть и путь и средства к спасению, и что пока человек живёт, всё ещё может измениться. Вот это и называется Нечаянной Радостью. Это когда ты понимаешь, что заблуждался, понимаешь, что на самом деле всё иначе и гораздо лучше.

Я уже думала, что никогда не полюблю. Думала, нет в моём сердце такой мышцы, которая своим сокращением вызывает это чувство. А вдруг случилось сама не заметила как. Одним словом, Нечаянная Радость. Потому что жить без любви - это тоже грех.

Только вот теперь я боюсь - я-то кто по сравнению с ним? Может быть, он смотрел на меня просто так, и слова говорил от нечего делать, и просто так поцеловал? Но какой-то упрямый бес в моей душе твердит мне, что нет, ничего не бывает просто так, и нет дыма без огня. И я ему верю, потому что не могу иначе.

Я знаю, что не очень красивая и совсем не умная. Я не умею ни стихов писать, ни песен петь. Нет у меня никакого дара.

Так почему же он должен выбрать меня? Почему я в это верю, как в таблицу умножения?

Наверное, потому, что иногда пробивает такой час, когда всё становится неважным - и твои достоинства, и твои недостатки. Это такой час, когда туман заволакивает всё - и некрасивость, и глупость, и красные носки, и сквозь эту сизую муть отчётливо видно только самое главное.

Мне кажется, этот час пробил. Только вот знает ли он об этом?

Если мы встретимся с ним когда-нибудь ещё, вернее - когда мы с ним встретимся, я боюсь растеряться и не придумать сразу - о чём говорить. Вот когда мне хотелось бы быть умной, начитанной, интересной. Хотелось бы поразить его абсурдностью своих суждений, чтобы он был ошеломлён, потрясён, очарован.

Но разве я смогу? С посторонними я смущаюсь, краснею, что-то мямлю себе под нос. И даже если не расслышат, они никогда не переспрашивают, потому что знают - я не могу сказать ничего путного.

Господи, помоги мне стать другим человеком. Ну, хотя бы немножко другой.

Опять прошу о чём-то. Опять навязываю тебе свои глупые рассуждения, как будто ты и сам всего этого не знаешь.

А ещё на прощанье он предложил меня проводить. Сам предложил, я не просила. А я засмеялась и повторила, что живу в двадцать второй квартире, через стенку. И только тогда пожалела, что живу так близко. Если бы мне было нужно идти хотя бы в соседний двор, ведь он бы пошёл со мной! И мы бы вместе ехали в лифте, вместе переходили дорогу, вместе поднимались на мой этаж...

Господи, как подумаю, сколько всего впереди, голова кружится. Скоро я узнаю, какой у него почерк, что из еды он любит, как смеётся, если ему действительно смешно. Он может показать мне те места, где играл маленьким, а я ему покажу свою школу и то дерево, с которого я упала в пятом классе. Я представляю, как он придёт ко мне домой, и я познакомлю его с ба, и покажу моего кота. Я скажу: вот здесь я сплю, из этой чашки с Винни-Пухом я пью чай по утрам, а вечером - из этой, с цветами, из этого окна я вижу солнце и луну, за этим столом я пишу свои письма, сидя на этом диване я столько думала о тебе...

Я знаю, что когда-нибудь это должно случиться. Я чувствую, что мы с ним связаны волшебным образом, и ничто не может этого изменить. Когда я смотрюсь в зеркало, в первую секунду я вижу его отражение.

Спасибо, спасибо тебе, Господи. Ведь если бы не ты, если бы не он, я могла бы всю жизнь провести во мраке, даже не догадываясь об этом.

Спокойной ночи, дорогой Бог.

Всегда твоя Шура.

Она аккуратно сложила листок вчетверо, сняла махровый халат, везла в просторную ночную рубашку и легла в кровать, уверенная, что не сможет заснуть. Она лежала и вспоминала всё то, что случилось сегодня, и в её воображении эта встреча обрастала всё новыми и новыми подробностями.

"То, что мы обязательно встретимся, это я сказала, или он? - спрашивала себя Шурка, вертясь с бока на бок. - А то, что ему приятно было со мной познакомиться, это он сам сказал, или я из него вытянула?"

Она вспоминала вечер у Тони так ярко, как будто смотрела любимый, знакомый во всех подробностях фильм, в котором, тем не менее, всегда находится что-нибудь не замеченное ранее.

"Он меня любит, - подумала она, ужасаясь своей самонадеянности. - Может быть, он сам ещё не понял, но он уже влюбился в меня".

И, убаюканная этим открытием, Шурка заснула крепко и без сновидений, как в детстве.

* Здесь и далее приведены стихи Сергея Арутюнова