Свадебный наряд вне очереди - Воронцова Марина - Страница 42

Лика ушла, ругая Никиту Шерера и закон Мерфи, по которому все, что плохо началось, закончится еще хуже.

– Ну, дорогой товарищ, рассказывайте…

– Он не виноват! – раздался за дверь истерический вопль. – Не трогайте его! Это все я! Я воровала ваши картины! Наказывайте меня! Его не трогайте!

Домовой строго поглядел на Бекетова.

– Что творится у меня в доме?! Кто там за дверью?

– Это я – Люся!

– Пусть войдет! – крикнул Василий Петрович через дверь.

В кабинет ввалилась раскрасневшаяся, растрепанная Шилова. Ее белый воротник был с одного края оторван и болтался. В руках она держала холст, свернутый в рулон.

– Вот она! Не убивайте его! Это все я! Это я придумала подменять ваши картины! Он даже не знал, где я их беру!

Я уставилась на задержанного и, некультурно показав пальцем, заявила:

– Это профессор Косулин!

– Евгений Дмитриевич, – кивнул тот, – совершенно верно. А вы, должно быть, Александра Александровна Ворошилова.

– Вы что знакомы? – Василий Петрович окончательно перестал что-либо понимать. Он взял стоявший на столе графин с золотисто-коричневой жидкостью и налив себе полстакана, выпил залпом. – Ы-ых! До костей пробрало! – Домовой энергично встряхнулся.

– Заочно, – кивнул Евгений Дмитриевич.

И тут книжный стеллаж в углу кабинета пришел в движение. Я поежилась. Только привидений тут не хватает! Но из-за шкафа появилась Ника, держа за локоть полную женщину с черным мешком на голове. Интересно, сколько в этом доме потайных ходов?!

Домовой ошалело посмотрел на Бекетова и потянулся за второй порцией коньяка.

Ника молча сдернула мешок с головы женщины, и Василий Петрович, тихо охнув, налил себе полный стакан. Поднес его к губам, затем поставил обратно.

– Этого не может быть, – заявил он.

– Еще как может! – взвизгнула женщина. – Где этот мудак?! Я ему сейчас все…

Последовало красочное и эмоциональное описание некоторых особенно жестоких пыток средневековья на чистейшем матерном диалекте без единого вкрапления иных слов.

– …на суковатый кол без вазелина! – прорычала дама напоследок.

Я хлопнула себя ладонью по лбу.

– Эля! – и чуть не добавила: "Ну как Кинкос? Ты уже вернулась?" Без всякого сомнения, перед нами стояла Гаврилова – только сильно потолстевшая и чересчур бледная.

– Эля, – Домовой пришел в себя и бросился ее обнимать, – девочка наша дорогая! Ты где была?! Мы тебя обыскались!

– В подвале у вашего управляющего! За этим сенсационным разоблачением, последовало непарламентское описание надругательств, которые Гаврилова обещала учинить над Эльнуром Фомичом.

– Но как? – Домовой протер глаза. – Как ему такое удалось?!

– Из-за долбанного уфологического общества!

Даже не знаю, надо ли уточнять, что уфологам Эля пожелала самых кошмарных мучений. Особенно Мише. Гаврилова собиралась кормить его фотографиями НЛО до тех пор, пока они у Миши из ушей не полезут.

Ее рассказ о том, как она попала в подвал Эльнура Фомича, требовал переложения с матерного на русский. Оказывается, в прошлом году друзья-уфологи слезно попросили Элю поддержать их материально.

Но своих денег у девушки не было, а о том, чтобы попросить у отца на содержание МНОВВ не могло быть и речи. Тогда Миша, "ведущий эксперт", придумал историю с похищением.

Уличного освещения на окраинах Кавголово не бывало отродясь. Уфологи созывают со всей страны единомышленников на конференцию. Для того чтобы организовать "контакт", они ставят в кромешной темноте трактор с крюком, который должен будет поднять Элю в воздух. На девушку надели специальные постромки, чтобы пристегнуть крюк. К трактору приладили сто тысячеваттных люминесцентных ламп. Когда они вспыхивают разом, трактор никто не видит, а когда гаснут – тем более. Темнота хоть глаз выколи. Чтобы было не слышно, как трактор отъезжает, включают сирену. И потом утверждают, что системы ПВО округа тоже засекли НЛО. Планировалось, что Эля вернется через несколько дней.

Эти несколько дней Миша прятал ее в подвале своего дома. Там для девушки специально оборудовали комнату. "Похищение" возымело гигантский резонанс. К членам МНОВВ приезжали журналисты, иностранные эксперты, военные – и все охотно покупали фото – и видеоматериалы. Немного подпортили картину следы трактора на месте похищения, но Миша твердо стоял на том, что они появились до прилета корабля с планеты Кинкос. Видя, какой успех получила его затея, Миша уговорил Элю посидеть в подвале еще немного. Девушка соглашается, но уже весьма неохотно. А затем и вовсе устраивает бунт. Ей скучно, некомфортно и вообще все надоело. К тому же она поняла, что ее друзья-уфологи – просто-напросто шарлатаны.

Однако за время исчезновения жены, Никита вдруг понял, что может стать единоличным наследником Гавриловых. Эля ему не противна, но ее дикая ревность, постоянные разговоры о пришельцах, галлюцинации и злоба на весь мир причиняют определенный дискомфорт. Уловив колебания Шерера, Эльнур Фомич мгновенно нарисовал ему радужные перспективы. Получить наследство, продать часть "Оргсинтеза" и на вырученные деньги жить безбедно всю оставшуюся жизнь. Никита хочет в Австралию, Негоняйко-Наливайко – в Японию.

В результате, когда Никита забрал Элю от ломающего руки Миши, он не собирался везти ее домой. Он доставил жену на дачу к Эльнуру Фомичу. Из одного подвала девушка попала в другой. Предательство самого близкого человека привело ее в исступление. Никита попросил Негоняйко-Наливайко убить Элю безболезненно. Ввести ей наркотик или дать смертельную дозу снотворного. Но Эльнур Фомич решил подстраховаться. Мало ли что взбредет в голову Никите? Он сказал, что убил Элю, но на самом деле сделал для нее камеру со звуконепроницаемыми стенами и стальной дверью. Элю хорошо кормили, поставили ей телевизор, компьютер и даже душевую кабину. Постепенно она смирилась со своим пленом и целыми днями играла в компьютерные игры. Шерер был уверен, что ее нет в живых.

Эля рассказывала, волнуясь:

– Но я-то в полном порядке, сижу смотрю целыми днями телевизор! Все знаю! И вдруг что я слышу! Этот мудак собирается жениться на вашей, простите, идиотке! Да еще и по любви! Он сразу на нее глаз положил! Я помню! А она перед ним своей … вертела, только из штанов не выскакивала! Да я ей все волосы повырываю, кошке драной! Пусти! – последнее относилось к Нике.

Но начальница службы безопасности крепко держала Гаврилову, заломив той на всякий случай руку.

– Что она несет? – Василий Петрович растерянно поглядел на меня.

Я лихорадочно соображала – сказать ему про наш сговор с Ланой Попенхайен, или не стоит.

– Ну, она-то откуда знает?! – подал голос с дивана Николай Иванович. Он держал в руках бокал с коньяком. Напиток был расставлен в графинах по всему кабинету Домового. Судя по благодушному выражению лица, младший детектив уже успел под шумок выпить не один бокал. – Мало ли что болтает девица, у которой инопланетяне жир откачивали? У нее ж "не все дома"!

Только благодаря железным мускулам Ники помощник Яретенко остался жив. Эля дернулась вперед с рыком:

– Я тебе сейчас покажу не все дома! Ой! Пусти, ведьма! Руку мне сломаешь!

– Сломаю, в случае необходимости, – заверила ее Ника.

– Сломает, будь уверена! – подтвердил с дивана Николай Иванович.

Бронс залез на кожаный диван Домового и развалился кверху лапами. Он выпачкал в грязи кучу народа, и его круглая морда светилась от счастья.

– Это кто там мой коньяк глушит? – Василий Петрович показал пальцем на младшего детектива. – И что за кабыздох на моем диване?!

– Мой помощник со своей собакой, – мне стало ужасно жаль Домового. – Эта собака, кстати, задержала Евгения Дмитриевича.

– А-а, – Домовой несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, потом залез в ящик стола и вытащил пачку таблеток. Я успела разглядеть надпись на упаковке "Прозак". Знаменитый американский антидепрессант. – Тогда пускай лежит. А помощнику вашему, по-моему, уже хватит! Он еле сидит.