Дикое сердце - Браун Вирджиния - Страница 80

Сидящий на руках Рамона Стивен от удовольствия захлопал своими пухленькими ладошками, когда отец Адольфо дребезжащим старческим голосом начал церемонию, произнося нараспев священные слова, которые навсегда свяжут Рафаэля и Аманду.

Слова, красивые слова, подумала Аманда, самые красивые из всех, что она слышала в своей жизни. Она никогда не забудет их. Любить, заботиться, почитать — Рафаэль поклялся делать все это, так же как и она. Любить его будет легко, и она так много месяцев мечтала заботиться о нем; но честь — это слово, которое она когда-то ненавидела, приобрело сейчас новое значение. Теперь она понимала больше, чем даже могла подумать. Это было важное слово, важное чувство, потому что оно оставляло им достоинство и гордость за себя самих и их любовь.

А потом, когда волшебный день повернул свое очарование к закату, Рафаэль подхватил ее на руки и понес в сторону от кипарисов и дома на холме.

— Куда это мы? — поинтересовалась Аманда, когда Рафаэль усадил ее в новую коляску и они отъехали от дома. Смех и музыка все еще наполняли воздух, гости праздновали их свадьбу с небывалым воодушевлением.

— Разве важно, куда мы едем? — спросил Рафаэль.

— Нет. Я с тобой, и это все, что имеет значение.

Она прижалась крепче, уютно устроив голову на его плече; коляска ритмично покачивалась в такт перестуку копыт лошадей. Россыпь звезд в небе заманчиво блестела, а висящая низко над горизонтом ущербная луна, казалось, одобрительно подмигивала влюбленным.

— Даже дядя Джеймс не устроил сцену, — удовлетворенно заметила Аманда, когда коляска съехала с дороги и покатилась по кочковатому полю.

— Его там не было, — сухо произнес Рафаэль, натягивая вожжи.

— Да, но он мог бы доставить нам еще много неприятностей, хотя и не стал по какой-то причине.

— Ты его защищаешь? Джеймс Камерон просто знает, что проиграл, — вот почему по моему совету он так тихо покинул Буэна-Виста.

Аманда тихо рассмеялась.

— Я бы тоже уехала, если бы кто-то стоял тут и с кровожадным лицом сообщал, с каким удовольствием он бы зашвырнул меня в соседнее графство.

— Камерон понял, что без поддержки Фелипе ему тут делать нечего, вот и все.

— А что с Каса-де-Леон, Рафаэль? Ее нужно перестраивать.

— Si, так и будет. Я получил письмо из канцелярии президента. — Рафаэль помолчал, искоса глядя на Аманду. Какова будет ее реакция? Его древний дом в Мексике после всего случившегося вряд ли ей очень приятен. Поймет ли она, как много он значит для него?

— И что там написано? — Ее пальцы легко сжали его руку. — Тебе вернут имение?

— Да. Хуарес уже подписал все необходимые бумаги, не зная того, что я сегодня узнал от падре Адольфо.

Ее радость была неподдельной, улыбка сияла счастьем, когда она, обняв его, воскликнула:

— Как чудесно! Я так счастлива. Теперь все завершилось. Хватаясь за вожжи, Рафаэль приказал ей сидеть тихо и не пугать лошадей, иначе они могут понести. При этом улыбка лишила его упрек язвительности, и Аманда показала ему язык.

Рафаэль вышел из экипажа и протянул руку жене. Крепко держа складки мексиканской юбки одной рукой и другой держась за Рафаэля, Аманда элегантно шагнула вниз. Сильные руки обхватили ее и поставили на землю.

— Забудь о Каса-де-Леон. Забудь обо всем, — пробормотал Рафаэль в ее полуоткрытые губы. — Я привез тебя сюда, далеко ото всех, не для того, чтобы разговаривать о твоем дяде, политике или чем-то еще.

— Нет? Тогда зачем ты привез меня сюда, Рафаэль Леон? — Губы Аманды, дразня, коснулись его губ, язык высунулся на мгновение, прежде чем зубы нежно поймали его нижнюю губу. Потом она чувственно поцеловала легкий след укуса и рассмеялась, когда он, пробормотав «людоедка», схватил ее на руки.

— Захвати одеяло, — приказал Рафаэль, и она, перегнувшись через его руку, взяла из коллски одеяло и зарылась лицом в его плечо, когда Рафаэль понес ее к одинокому дубу, возвышающемуся неподалеку. Они расстелили одеяло под его кружевными ветвями. К удивлению Аманды, Рафаэль извлек откуда-то большую корзину. Заговорщически подмигнув, он откинул накрывавшую ее салфетку.

— Вино, сыр, хлеб и даже фрукты… Как ты хорошо придумал, Рафаэль!

— А вот и бокалы! — Он достал два хрустальных бокала, играющих в лунном свете, потом ловким движением вытащил пробку из бутылки. Аманда подняла бокал в безмолвном тосте, слишком переполненная эмоциями, чтобы говорить, и зная, что ее глаза в бриллиантовом свете луны скажут ему все.

Теперь Рафаэль говорил о любви, его хриплый голос придавал особое очарование фразам, которые по-английски прозвучали бы несколько высокопарно. Он говорил, что любит ее больше жизни.

Слова больше не были нужны, а вино и весь мир — забыты, когда они легли на одеяло, расстеленное на душистой техасской траве. Акры полевых цветов простирались вокруг них, кивая головками на прохладном ветерке, и серебряный 380 лунный свет отплясывал свой танец на их телах.

В этом зачарованном мире они были единственными людьми. Ночные птицы пели им серенады, а в отдалении койоты аккомпанировали птицам своим дрожащим воем. Возлюбленные принялись ласкать друг друга сначала медленно и нежно, потом с нарастающей страстью.

— Я говорил тебе, что хочу иметь четырех сыновей? — прошептал Рафаэль; его теплое дыхание щекотало ее кожу, заставляя Аманду трепетать. Она отрицательно покачала головой, ее руки обвились вокруг его шеи. Ей хотелось быть к нему как можно ближе, так, как только могут сблизиться мужчина и женщина.

— Нет, Рафаэль, ты никогда не говорил мне этого. И когда же ты собираешься начать создавать эту большую семью? — Она все еще говорила, когда он начал делать это своими руками, заставляя ее трепетать от ожидания, вознося на самые вершины чувственности.

— Сейчас, любовь моя, — ответил Рафаэль, улыбаясь Аманде грешной улыбкой, в то время как его рука дарила ей первый трепещущий экстаз. Он привлек ее к себе и заключил в объятия.

А когда она привстала на колени, так что длинные шелковистые пряди волос защекотали плоские мускулы его живота, у него перехватило дыхание. Ее тонкие пальцы скользили по его коже, лаская каждый шрам, следуя по дорожке темных волос от груди вниз, и Рафаэль наконец застонал от наслаждения…

В конце концов, не в силах больше терпеть, он перекатился так, что Аманда оказалась под ним, и стал, целуя ее, говорить те самые слова, которые она хотела услышать, — слова о том, что всю свою дальнейшую жизнь она проведет с ним, Рафаэлем.