Меч Шаннары - Брукс Терри - Страница 92

Он в ожидании взглянул в ночное небо, словно там мог содержаться ключ к решению его проблемы. Небо по-прежнему затягивал густой облачный покров, зловеще нависая над мраком спящей земли и застилая луну и звезды. Ночь близилась к концу. Флик встал и снова закутал в плащ свое замерзшее тело. Кажется, судьба решила, что ему стоило пройти все эти мучительные мили только для того, чтобы погибнуть, глупо рискуя, но от него сейчас зависела жизнь Шеа — а возможно, и Алланона, и всех остальных. Он обязан узнать, что происходит в этой палатке. Медленно, осторожно, он начал дюйм за дюймом продвигаться вперед.

Рассвет настал быстро — тускло-серое просветление неба на востоке, тяжелого от тумана и тишины. В землях ниже Стрелехейма, южнее непроницаемой стены мрака, отмечающей владения Повелителя Колдунов, погода не улучшалась. В небе неподвижно висели громадные грозовые тучи, подобно зловещему савану укутывая остывающий труп земли. Вражеские часовые у западного подножия Зубов Дракона прервали свою ночную вахту, чтобы вернуться в пробуждающийся лагерь армии Севера. Алланон молча сидел в своем укрытии на усеянном камнями склоне; длинный черный плащ, свободно висящий на его худощавой фигуре, плохо защищал его как от морозного рассветного воздуха, так и от мелкой измороси, быстро переходящей, однако, в проливной дождь. Он провел здесь всю ночь, не смыкая глаз, высматривая во мгле силуэт Флика, и по мере того, как небо на востоке светлело, а вражеский лагерь пробуждался, надежды его таяли. Но все же он ждал, несмотря ни на что, надеясь, что юноше каким-то образом удалось скрыть свою личность, как-то удалось незамеченным проскользнуть в лагерь и найти там своего пропавшего брата: короля эльфов и Меч, а затем как-то удалось выбраться из лагеря прежде, чем солнечный свет залил землю.

Лагерь сворачивался, палатки разбирались и складывались, и громадная армия строилась в колонны, покрывая просторы равнин гигантским черным квадратом. Наконец боевая машина Повелителя Колдунов двинулась на юг, в сторону Керна, и друид спустился с завала туда, где юноша легко мог его увидеть, если находился где-то поблизости. Он не заметил ни движения, ни шороха, только ветер шелестел на равнинах, и высокая темная фигура стояла молча и неподвижно. Лишь глаза его выдавали ту горечь и боль, что пылали в его душе.

Наконец друид повернулся на юг, готовый следовать параллельным курсом за марширующей впереди армией. Его размашистые шаги стремительно пожирали разделяющее их расстояние; ливень падал сплошной пеленой, а бескрайние пустынные равнины быстро оставались позади.

Менион Лих подошел к извилистой реке Мермидон чуть к северу от островного города Керн, лишь за несколько минут до рассвета. Алланон не ошибался, предупреждая принца, что ему нелегко будет преодолеть вражеские заслоны. Посты часовых оказались выставлены даже вне периметра обширного лагеря на равнине, и тянулись от южной границы Зубов Дракона на запад, вдоль Мермидона. Севернее этой линии все земли принадлежали Повелителю Колдунов. Вражеские отряды беспрепятственно двигались вдоль южного подножия рассекающих небо Зубов Дракона, охраняя те редкие проходы, что лежали между этими неприступными вершинами. Балинору, Генделю и братьям-эльфам удалось прорвать оборону одного из таких вражеских отрядов на высокогорном перевале Кеннон. Менион же был лишен возможности укрыться в горах, где можно было бы прятаться от северян. Расставшись с Алланоном и Фликом, он был вынужден двигаться напрямик по огромной открытой равнине, тянущейся на юг до самого Мермидона. Но у горца были два преимущества. Небо оставалось затянуто облаками, и ночь была совершенно, непроницаемо черной, сокращая поле зрения до нескольких ярдов. Что более важно, Менион был одним из лучших охотников и следопытов на всем Юге. Он двигался через черную пелену ночи беззвучно и с невероятной уверенностью, и только самое чувствительное ухо могло уловить его шаги.

Таким образом, он молча расстался с двумя своими спутниками, все еще злясь на Алланона за то, что тот вынудил его прервать поиски Шеа и отправиться предупредить Балинора и народ Каллахорна о близящемся вторжении. Ему было тяжело на душе, когда он думал о том, что оставил Флика вдвоем с загадочным и непредсказуемым друидом. Он никогда не доверял мистику до конца, помня, что тот упорно скрывает от них истину о Мече Шаннары, зная, что Алланон предпочитает многое умалчивать и о себе. Слепо веря друиду, они выполняли любой его приказ, во всех затруднительных случаях безоговорочно полагаясь на него. Каждый раз он оказывался прав — но все же они до сих пор не сумели добыть Меч, а кроме того, потеряли Шеа. Теперь, помимо всего прочего, Мениону казалось, что армия Севера беспрепятственно вторгнется на Юг. На ее пути стояло лишь пограничное королевство Каллахорн, готовое отразить нападение. Но увидев подавляющую мощь вражеского войска, Менион уже не представлял, за счет чего даже легендарный Граничный Легион может надеяться выстоять против этой сокрушительной силы. Здравый смысл подсказывал ему, что у них осталась единственная надежда — задержать наступление врага до тех пор, пока на помощь Граничному Легиону не подойдут армии эльфов и гномов, и тогда нанести ответный удар. Он был убежден, что исчезнувший Меч для них потерян, и что даже вновь найдя Шеа, они больше не получат возможность завладеть таинственным оружием.

Он вполголоса выругался — его голое колено болезненно стукнулось об острый край выступающегося камня, и тогда он перенес свое внимание на окружающую местность, на время отложив все дальнейшие размышления о будущем. Словно длинная черная ящерица, он бесшумно скользил вниз по склонам Зубов Дракона, с трудом прокладывая извилистый путь в лабиринте скал и камней с острыми как ножи сколами, усеивающих весь горный склон; меч Лиха и длинный ясеневый лук были надежно пристегнуты к его спине. Ни с кем ни разу не столкнувшись, он добрался до подножия склона и всмотрелся во мрак. Никаких признаков жизни. Он осторожно спустился на поросшую травой равнину, проползая по несколько ярдов, затем останавливаясь и вслушиваясь. Он знал, что где-то поблизости должны стоять цепочки часовых, но был не в силах что-либо разглядеть.

Наконец он поднялся на ноги, беззвучно, как окружающие его тени; ничего не услышав, он медленно зашагал на юг сквозь стену ночного мрака, держа в руке свой длинный охотничий нож. Он шел долгие минуты, ничего не заметив, и уже начал расслабляться, убежденный, что как-то успел проскользнуть сквозь линию часовых, даже не заметив этого, когда до него донесся еле слышный звук. Он застыл с поднятой ногой, пытаясь определить его источник, и тогда звук раздался снова, тихий кашель часового, стоящего во тьме прямо перед ним. Он выдал себя этим покашливанием как раз в тот момент, когда горец уже почти столкнулся с ним во мраке. Один вскрик тут же насторожил бы всех часовых вокруг.

Менион осторожно опустился на четвереньки, крепко сжимая в руке кинжал. Беззвучно передвигаясь, он начал красться в направлении услышанного кашля. Наконец его глаза различили смутный контур неподвижно стоящей перед ним фигуры. Судя по его небольшому росту, часовой, очевидно, был карликом. Менион выждал еще несколько минут, убеждаясь, что карлик стоит к нему спиной, а затем подкрался еще ближе, так что теперь их разделяло лишь несколько футов. Одним плавным движением он вскочил, возвышаясь над ошеломленным часовым, и сдавил стальной хваткой его горло, задушив испуганный крик. Тяжелая рукоять ножа обрушилась на череп карлика чуть позади уха, и карлик без сознания сполз на землю. Горец без промедления растворился во мраке, зная, что поблизости стоят и другие часовые, и спеша оказаться от них как можно дальше. Кинжал он держал наготове, подозревая, что может наткнуться на вторую линию часовых. Ледяной ветер не ослабевал, долгие минуты ночи ползли медленно.

Наконец он вышел к Мермидону, чуть севернее островного города Керн, и заметил далеко на юге его тусклые огни. Он помедлил, остановившись на вершине небольшого холма, чей склон, полого опускаясь, постепенно переходил в северный берег быстрой реки. Он стоял пригнувшись, закутавшись в длинный охотничий плащ, для защиты от пронизывающего предрассветного ветра. При мысли, что ему удалось добраться до реки, не встретив больше ни одного вражеского поста, он чувствовал удивление и радость. Он подозревал, что его первоначальные предположения оказались верны и он миновал несколько линий вражеских часовых, даже не заметив этого.