Энциклопедический словарь (П) - Брокгауз Ф. А. - Страница 232

Пятидесятница

Пятидесятница — второй из трех великих праздников древнееврейского народа. Установлен в память дарования народу закона при горе Синае; праздновался в пятидесятый день после Пасхи. П. приходилась к окончанию жатвы и собирания плодов, первые начатки которых приносились в жертву в храме, куда народ отовсюду собирался огромными массами (Jos. Antiq., XVII, 10, 2). В день П. совершилось сошествие Св. Духа на апостолов, вследствие чего праздник этот перешел и в христианскую церковь, сохранив то же самое название, заменяемое иногда и другими — день св. Троицы, сошествие Св. Духа и пр. От П. ведется счет богослужебных недель, с их рядовыми евангельскими и апостольскими чтениями, вплоть до недели Мытаря и Фарисея (всего 32 недели), перед великим постом.

А. Л.

В древности под именем П. разумелся и весь промежуток времени, отделявший праздник Пасхи от праздника П., и праздник в память сошествия Св. Духа на апостолов, или П. в собственном смысле. В Постановлениях апостольских есть прямая заповедь праздновать П. (кн.V, гл. 20); в другом месте тех же Постановлений (кн. VIII, гл. 33) в числе дней, в которые рабы должны быть свободны от работ,после Пасхи и Вознесения упоминается и П. В IV в. у Евсевия Кесарийского, св. Василия Великого, Григория Богослова, Григория Нисского, Епифания, Златоуста, блаж. Августина и др. часто встречается упоминание о празднике сошествия Св. Духа под именем П. Есть предание, что на месте сошествия Св. Духа на апостолов устроен был первый христианский храм, который в IV в. возобновлен был св. Еленой. Пятьдесят дней после Пасхи уже в древней церкви были отличены некоторыми особенностями; так, в эти дни, как и теперь, полагалось чтение книги Деяний Апостольских. Особенную торжественность придавал празднику П. обычай древней церкви совершать в этот день крещение над оглашенными. В VIII в. св. Иoанном Дамаскином и Косьмою Маюмским составлены в честь праздника П. многие песнопения, которые и ныне поет церковь. В праздник П. непосредственно за литургией совершается вечерня, во время которой читаются священнослужителем в царских вратах, с коленопреклонением, три молитвы, составленные св. Василием Великим. В праздник П., по обычаю, храмы и дома верующих украшаются деревьями, травой и цветами. Это представляет собой начатки возобновляющейся весны, но вместе с тем указывает на обновление людей силой снисшедшего Духа Святого. Посвящая пятидесятый день после Пасхи воспоминанию сошествия Св. Духа на апостолов, церковь в следующий за тем день (понедельник) прославляет особо Пресв. Духа .См. П. Лебедев, «Наука о богослужении православной церкви» (М., 1890); прот. Г. Дебольский, «Дни богослужения православной кафолической восточной церкви» (т. II, СПб., 1887); прот. К. Никольский, «Пособие к изучению устава богослужения православной церкви» (СПб., 1888).

Пятикнижие

Пятикнижие — общее название для первых пяти книг Библии: Бытия, Исхода, Левита, Числ и Второзакония. Название это есть перевод с греческого PentateucoV ,употребленного Оригеном; в самой Библии П. называется «Книгой закона Моисеева», «Законом» (Тора), «Книгой закона Иеговы» и т. д. (Неем. VIII, 1, 2, 3; I X, 3; ХIII, 1). В западной экзегетической литературе составляющие П. книги называются просто «Книгами Моисея» и в отдельности обозначаются цифрами — 1-я книга Моисея (т. е. книга Бытия), 2-я книга Моисея (т. е. Исход) и т. д. Книги эти частью исторического, частью законодательного характера; последний настолько преобладает, что все П. называлось иногда «Законом» (Тора). Автором П. признается Моисей, что находит себе подтверждение как в самой Библии, где во многих местах авторство приписывается Моисею, так и в древнем предании, и еврейском, и христианском. Это традиционное воззрение с конца прошлого века подверглось сначала робкой, а затем все более и более резкой критике, пока последняя не дошла в наше время до полного почти отрицания как авторства Моисеева, так и единства самого П. Поводом к этому послужила прежде всего заключительная глава П. (Второз. XXXIV), где рассказывается об обстоятельствах смерти и погребения Моисея: не мог же сам Моисей написать эту главу! П. не могло быть написано Моисеем — стала утверждать критика, — потому что в то время, к какому обыкновенно относят его происхождение, еврейский народ стоял на низкой ступени развития и не мог понимать и даже читать (по безграмотности) подобные книги, предполагающие сравнительно высокую и потому гораздо позднейшую культуру. Затем, при дальнейшем исследовании критика нашла, что как в самом П., так и в отдельных его частях или книгах нет единства, а напротив, замечаются явные следы авторства различных писателей, которые писали в разные века, с разных точек зрения и даже на разных ступенях религиозного развития. Так, замечено было (еще Астрюком, в 1753 г., в его «Conjectures etc.»), что самые имена Бога в различных частях употребляются не одинаковые: в одних частях исключительно или преимущественно встречается Элогим, а в других — Иегова. На этом основании заключили, что П. состоит по крайней мере из двух разных документов, из которых один, более ранний, принадлежит «элогисту», другой, более поздний — «иеговисту». Это мнение было подхвачено немецкими экзегетами рационалистической школы (Эйхгорн, Де-Ветте, Эвальд). Крайним выразителелем его выступает Велльгаузен, который довел отрицание подлинности П. до последней степени, отвергнув даже подлинность десятословия. На пути своего развития критика прошла несколько стадий и в последнее время нашла себе выражение в трех гипотезах. По одной из них, так называемой фрагментарной, П. составилось из отдельных фрагментов, которые впоследствии собраны были в одно целое, но сохранили следы прежнего своего состояния в частых перерывах, повторениях и т. п. (Фатер, Гартман и др.). Гипотеза эта скоро была оставлена, так как более тщательное исследование обнаружило следы чьей-то одной, редакторской руки, наложившей очевидный отпечаток внешнего единства на все произведение. Выдвинута была другая гипотеза, супплементарная, старающаяся доказать, что хотя в своей основе П. и представляет единство, но эта основа в различные века дополнялась различными писателями, причем книга Второзакония является уже совсем поздним дополнением (Тух, Блеек, Делич и др.). По недостаточности оснований и эта гипотеза теперь оставлена (даже и самим Деличем), и наибольшей распространенностью пользуется гипотеза документарная, которая утверждает, что П. составлено двумя или большим числом компиляторов из различных документов. Отдельные критики допускают при этом самую широкую свободу предположений касательно и самих составителей, и числа, и характера документов. Этой гипотезы держится большинство новейших немецких богословов рационалистической школы, во главе которых стоит Велльгаузен. Они полагают, что Пятикнижие есть произведение весьма позднего времени (около вавилонского плена), на что указывают многие будто бы замечаемые в нем анахронизмы (в отношении места богослужения, обрядов, праздников, разделения народа на мирян и духовенство и т. д.). Свою теорию Велльгаузен воплотил в «Истории Израиля», в которой весь традиционный план священной или библейской истории подвергается самой радикальной переделке. В последнее время появилось много аналогичных библейско-исторических исследований и комментариев; крайним выражением этого направления явилась так называемая «Многоцветная Библия» (Кауча), в которой результаты критического анализа наглядно обозначены различными красками печати. Именно эта многоцветная Библия и показывает, до какой крайности можно дойти, держась односторонней теории. Едва ли можно найти двух-трех критиков, которые бы были вполне согласны между собой касательно авторства и времени происхождения тех или других документов, а также и самого состава документов, раздробляемых настолько, что нередко одна половина стиха приписывается одному автору; другая — другому, хотя между общими половинами нет ни малейшего различия ни по существу, ни по стилю. С расширением библейских и историко-археологических знаний оказалось, что теория Велльгаузена погрешает во многих существенных пунктах. Так, самое деление П. на документы элогиста и иеговиста сильно пошатнулось вследствие открытия в древнейших вавилонских клинописях (несомненно до-Моисеева происхождения) совместного существования тех самых «документов», которые приписывались критикой различным авторам. Несоответствие, будто бы, П. еврейской культуре времен Моисея опровергнуто египтологическими и ассириологическими исследованиями и открытиями, доказавшими, что египтяне и ассирияне обладали во времена Моисея обширной литературой. Было бы неестественно предполагать, что еврейский народ, живя среди этих народов и находясь в постоянном общении с ними, оставался безграмотным и диким. Предположение Велльгаузена, что учреждение девитства было делом уже позднейшим, опровергается тем фактом, что Египет, служивший для евреев колыбелью их культуры, имел строго выработанную иерархию, влияние которой не могло не отразиться и на религиозной организации молодого народа. Все это сильно пошатнуло теорию Велльгаузена, и в западноевропейской литературе началась реакция против увлечений отрицательной критики, в пользу положительного, традиционного воззрения.