Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 397

И она взяла у него письмо и вернулась к своей госпоже и отдала ей бумажку, и аль-Вард-фи-ль-Акмам поцеловала ее и подняла над головой, а затем она развернула письмо и прочла его и поняла его смысл и написала внизу такие стихи:

"О ты, чье сердце любовью к нам охвачено,

Потерпи, быть может в любви и будешь счастлив ты.

Как узнаем мы, что искренна любовь твоя,

И в душе твоей то же самое, что у нас в душе,

Мы дадим тебе, свыше близости, близость равную,

Но препятствуют ведь сближению наши стражники.

Когда спустится над землею ночь, от большой любви

Загорится пламя огней ее в душе у нас.

И ложе наше прогонит сон, и, может быть,

Измучат муки жестокие все тело нам.

По закону страсти обязанность - таить любовь,

Опущенной завесы не вздымайте вы.

Моя внутренность уж полна, любви к газеленочку;

О, если бы не скрылся он из наших мест".

А окончив свои стихи, она свернула бумажку и отдала няньке, и та взяла ее и вышла от аль-Вард-фи-льАкмам, дочери везиря. И ее встретил царедворец и спросил: "Куда идешь?" И старуха ответила: "В баню". А она испугалась его, и бумажка у нее выпала, когда она выходила из дверей, и смутилась.

Вот что было с нею; что же касается бумажки, то один евнух увидел ее на дороге и поднял. А потом везирь вышел из гарема и сел на свое ложе. А евнух, который подобрал бумажку, направился к нему, и, когда везирь сидел на ложе, вдруг подошел к нему этот евнух с бумажкой в руке и сказал ему: "О господин, я нашел эту бумажку, оброненную в доме, и взял ее".

И везирь взял бумажку у него из рук (а она была свернута), и развернул ее, и увидел, что на ней написаны стихи, о которых было упомянуто раньше, и стал читать и понял их смысл, а потом он посмотрел, как они написаны, и увидел, что это почерк его дочери. И тогда он вошел к ее матери, так сильно плача, что увлажнил себе бороду, и его жена спросила его: "Отчего ты плачешь, о господин мой?" И везирь ответил: "Возьми эту бумажку и посмотри, что в ней". И жена везиря взяла бумажку и прочитала ее и увидела, что бумажка содержит послание от ее дочери аль-Вард-фи-ль-Акмам к Унс-альВуджуду. И тогда к ней пришел плач, но она поборола себя и удержала слезы и сказала везирю: "О господин, от плача нет пользы, и правильное решение в том, чтобы нам придумать какое-нибудь дело для защиты твоей чести и сокрытия обстоятельств твоей дочери".

И она стала утешать его и облегчать его печаль, и везирь сказал ей: "Я боюсь для моей дочери любви. Разве ты не знаешь, что султан любит Унс-аль-Вуджуда великой любовью, и моему страху в этом деле есть две причины. Первая - из-за меня самого, так как это моя дочь, а вторая из-за султана, так как Унс-аль-Вуджуд-любимец султана, и, быть может, из-за этого произойдет великое дело. Каково твое мнение об этом?.."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Триста семьдесят третья ночь

Когда же настала триста семьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда везирь рассказал жене о деле своей дочери и спросил ее: "Каково твое мнение об этом?" - она сказала: "Подожди, пока я совершу молитву о совете" [394]. А потом она совершила молитву в два раката, как установлено для молитвы о совете, и, окончив молитву, сказала своему мужу: "Посреди Моря Сокровищ есть гора, называемая "Гора лишившейся ребенка" (а причина, по которой ее так назвали, еще придет), и никто не может добраться до этой горы без труда. Устрой же там для пашей дочери жилище".

И везирь сказал своей жене, что он построит на этой горе неприступный дворец и в нем будет жить его дочь. И к ней будут доставлять припасы ежегодно, из года в год, и поместят с ней людей, которые будут ее развлекать и служить ей. И потом он собрал плотников и строителей и измерителей и послал их на ту гору, и они выстроили для девушки неприступную крепость, - подобной ей не видали видящие. А затем везирь приготовил припасы и верблюдов и вошел к своей дочери ночью и приказал ей собираться в дорогу. И сердце ее почуяло разлуку. И когда девушка вышла и увидала людей в обличье путешественников, она заплакала сильным плачем и стала писать на дверях, оповещая Унс-аль-Вуджуда, какое она испытала волнение, - от него дыбом встают волосы на коже и тают крепкие камни и текут слезы. А написала она такие стихи:

"Аллахом прошу, о дом, любимый когда пройдет,

Под утро, приветствуя словами влюбленных,

Привет передай от нас ему благовонный ты,

Теперь ведь не знаем мы, где вечером будем,

Не знаю, куда сейчас меня увезти хотят,

Со мною уехали поспешно, украдкой,

Во мраке ночном и птицы, сидя в ветвях густых,

Оплакивали меня и горько стенали.

И молвил язык судьбы за них: "О погибель нам,

Когда разлучили вдруг влюбленных и верных".

Увидев, что чаша дали снова наполнена

И чистым питье ее рок пить заставляет,

К нему подмешала я терпенье прекрасное,

Но вас мае терпение забыть не поможет",

А окончив свои стихи, она села и поехала вместе со своими людьми, пересекая степи, пустыни, равнины и кручи, пока не достигла Моря Сокровищ. И разбили палатки на берегу моря и построили для девушки большой корабль, и посадили ее туда вместе с ее женщинами. И везирь приказал, чтобы, после того как они достигнут горы и отведут девушку и ее женщин во дворец, люди возвратились бы на корабле назад, а сойдя с корабля, сломали бы его. И они уехали и сделали все, что приказал везирь, и вернулись, плача о том, что случилось.

Вот что было с ними. Что же касается Унс-аль-Вуджуда, то он поднялся после сна и совершил утреннюю молитву, а затем сел на коня и отправился служить султану. И, как всегда, он проезжал мимо ворот везиря, надеясь, что, может быть, увидит кого-нибудь из приближенных везиря, которых он обычно встречал, и посмотрел на ворота и увидал, что на них написано стихотворение, ранее упомянутое.

И когда Унс-аль-Вуджуд увидел это стихотворение, мир исчез для него, и огонь загорелся в его груди, и он возвратился к себе домой, и не стало для него покоя, и его охватило нетерпение, и он тревожился и волновался, пока не пришла ночь. И Унс-аль-Вуджуд никому ничего не сказал и, перерядившись, вышел в темноту ночи и блуждал без дороги, не зная куда идет. И он шел всю ночь и следующий день, пока не усилился жар солнца и не запылали горы, и не почувствовал он сильную жажду. И увидел он дерево, и заметил подле него ручей с текучей водой, и направился к этому дереву, и сел на берегу ручья. И он хотел напиться, но вода не имела вкуса у него во рту, и цвет его лица изменился, и оно пожелтело, и ноги его распухли от ходьбы и утомления, и он горько заплакал и пролил слезы и произнес такие стихи: