Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 417

И когда повелитель правоверных услышал его слова, он так рассмеялся, что упал навзничь, и, призвав Мансура, ударил его один раз, и Масрур закричал и сказал: "О повелитель право верных, довольно с меня одной трети, отдай ему две трети..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Четыреста первая ночь

Когда же настала четыреста первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Масрур сказал: "О повелитель правоверных, довольно с меня одной трети, отдай ему две трети..."

И халиф стал смеяться над ними и дал каждому по тысяче динаров, и они ушли, радуясь тому, что пожаловал им халиф.

Рассказ О БЛАГОЧЕСТИВОМ ЦАРЕВИЧЕ

Рассказывают, что у повелителя правоверных Харуна ар-Рашида был сын, который достиг шестнадцати лет жизни, и жил он отвратившись от мира, шествуя по пути постников и богомольцев. И он выходил на кладбище и говорил: "Вы владели миром, но не спасло это вас, и пришли вы к могилам. О, если бы только я мог знать, что вы сказали и что было вам сказано!" [415] И он плакал плачем испуганного и устрашенного я произносил слова того, кто сказал:

Пугают меня носилки всегда и вечно,

И горько мне слышать плакальщиц рыданья.

И случилось, что его отец проезжал мимо него торжественным выездом, и его окружали везири и вельможи царства и обитатели его страны, и они увидели сына повелителя правоверных, и на теле его был кафтан из шерсти, а на голове плащ из шерсти, и одни люди говорили другим: "Этот юноша опозорил повелителя правоверных среди царей. Если бы халиф пожурил его, он наверное отступился бы от того, чем он занят".

И повелитель правоверных услышал их слова и заговорил об этом со своим сыном и сказал: "О сынок, ты позоришь меня тем, что ты делаешь". Но его сын посмотрел на него и ничего не ответил. А потом он взглянул на птицу, сидевшую на одной из бойниц дворца, и сказал: "О птица, заклинаю тебя тем, кто тебя сотворил, упадя на мою руку". И птица опустилась на руку юноши. А потом он оказал ей: "Вернись на свое место!" И птица вернулась на место. "Упади на руку повелителя правоверных", - сказал ей царевич, но птица не захотела упасть на его руку. И юноша сказал своему отцу, повелителю правоверных: "Это ты опозорил меня среди друзей Аллаха своей любовью к здешнему миру, и я решил расстаться с тобой такой разлукой, что вернусь к тебе только в последней жизни".

И затем он спустился в Басру и работал там с рабочими, меся глину, и зарабатывал каждый день только дирхем и даник, и на даник он кормился, а дирхем раздавал милостыней.

Говорил Абу-Амир аль-Басри: "У меня в доме упала стена, и я вышел на стоянку рабочих, чтобы присмотреть человека, который бы поработал для меня. И мой взор упал на прекрасного юношу со светлым ликом, и я подошел к нему и приветствовал его и сказал: "О любимый, хочешь ты работать?" "Да", - ответил он. И я сказал: "Ступай со мной строить стену". А юноша молвил: "На условиях, которые я тебе поставлю". - "О любимый, а каковы твои условия?" - спросил я. И юноша ответил: "Плата - дирхем и даник, и, когда прокричит муэдзин, ты отпустишь меня помолиться с людьми". И я сказал: "Хорошо". И взял его и пошел с ним в дом, и он работал работой, подобной которой я не видел. И я напомнил ему об обеде. И он сказал: "Нет". И я понял, что он постится, а услышав призыв на молитву, он сказал мне: "Ты знаешь условие?" И я ответил: "Да".

И тогда он распустил пояс и занялся омовением и совершил омовение, лучше которого я не видывал, а потом он вышел помолиться и помолился с народом, а после этого вернулся к работе. Когда же раздался призыв к предзакатной молитве, он омылся и пошел на молитву, а затем вернулся к работе, и я сказал ему: "О любимый, кончилось время работы - рабочие работают до предзакатной молитвы". Но он воскликнул: "Слава Аллаху! Моя работа до ночи". И не переставая работал до ночи.

Я дал ему два дирхема, и, увидев их, он спросил: "Что это?" И я ответил: "Это часть платы за твою старательную работу для меня!" Но он бросил мне дирхемы и сказал: "Я не хочу прибавки к тому, что было у словлено между нами".

И я стал его соблазнять, но не мог осилить и дал ему дирхем с даником, и он ушел. Когда же настало утро, я рано пошел на стоянку, но не нашел его и спросил про него, и мне сказали: "Он приходит сюда только в субботу".

И когда пришла следующая суббота, я отправился к этому месту и нашел его и сказал: "Во имя Аллаха! Пожалуй на работу!" А он молвил: "На условиях, которые ты знаешь". - "Хорошо", - сказал я. И пошел с ним домой и встал и принялся смотреть на него, а он меня не видел. И он взял немного глины и положил ее на стену, и вдруг камни стали ложиться друг на друга, и я воскликнул: "Таковы друзья Аллаха!"

И юноша проработал этот день, и сделал за день больше, чем прежде, и когда настала ночь, я дал ему его плату, и он взял ее и ушел.

Когда же пришла третья суббота, я пошел на стоянку и не нашел юноши, и спросил про него, и мне сказали:

"Он болен и лежит в палатке такой-то женщины". А эта женщина была старуха, известная своей праведностью, и у нее была палатка из тростника на кладбище. И я отправился к палатке и вошел туда, и вдруг вижу, он лежит на земле и под ним ничего нет, и он положил голову на кирпич, и лицо его сияет светом. И я приветствовал его, и он возвратил мне приветствие, и тогда я сел у его изголовья, плача о том, что он молод годами и чужеземец и получил поддержку, повинуясь своему господу.

А потом я спросил его: "Есть у тебя в чем нужда?" И он ответил: "Да". - "Какая?" - спросил я. И юноша сказал: "Когда настанет завтрашний день, ты придешь ко мне на заре и найдешь меня мертвым; ты обмоешь меня и выроешь мне могилу, и не скажешь об этом никому, а завернешь ты меня в этот кафтан, который на мне, но сначала распори его и поищи в кармане: вынь то, что там есть, и храни это у себя, а когда ты помолишься обо мне и похоронишь, отправляйся в Багдад и выследи, когда халиф Харун ар-Рашид выйдет, и отдай ему то, что ты найдешь у меня в кармане, и передай ему мой привет".