Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 500

И они пребывали в таком состоянии, и люди приносили им подарки и великолепные редкости в течение некоторого времени, а потом царь сделал великолепную свадьбу для Ситт Шамсы во второй раз и велел украшать город и показывал Джаншаху девушку в драгоценностях и роскошных одеждах. И Джаншах вошел к Ситт Шамсе и подарил ей сотню девушек из прекрасных наложниц, чтобы они ей прислуживали. А через несколько дней после этого Ситт Шамса отправилась к царю Тайгамусу и заступилась перед ним за царя Кафида и сказала: "Отпусти его, чтобы он вернулся в свою страну, а если случится из-за него зло, я прикажу одному из телохранителей похитить его и привести к тебе". И царь отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" - а затем он послал Шамвалю приказание доставить к нему царя Кафида, и тот правел его к нему в цепях и путах.

И когда царь Кафид пришел и поцеловал перед Тайгамусом землю, тот приказал освободить его из этих оков, и его освободили. А затем он посадил его на хромого коня и сказал: "Царица Шамса заступилась за тебя, уходи же в твою страну, и если ты вернешься к тому, что делал раньше, она пошлет за тобой телохранителя, и он приведет тебя". И царь Кафид отправился в свою страну, будучи в наихудшем положении..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Ночь, дополняющая до пятисот тридцати

Когда же настала ночь, дополняющая до пятисот тридцати, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что царь Кафид отправился в свою страну, будучи в наихудшем положении, а Джаншах жил со своим отцом и Ситт Шамсой сладостнейшей и приятнейшей жизнью, в наилучшей и полнейшей радости.

И все это рассказывал Булукии юноша, сидевший между двумя могилами, а затем он сказал ему: "Вот я и есть Джаншах, который все это увидел, о брат мой, о Булукия". И Булукия удивился его рассказу. А затем Булукия, странствующий из-за любви к Мухаммеду (да благословит его Аллах и да приветствует!), оказал Джаншаху: "О брат мой, а в чем дело с этими двумя могилами? По какой причине ты сидишь между ними и почему ты плачешь?" И Джаншах ответил ему и сказал: "Знай, о Булукия, что мы пребывали в сладостнейшей и приятнейшей жизни и в наилучшей и полнейшей радости и проводили в наших странах год, и в Такни, крепости драгоценностей, - год. И мы передвигались не иначе, как сидя на ложе, и телохранители несли его и летели между небом и землей".

"О брат мой, о Джаншах, - опросил его Булукия, - а какой было длины расстояние между этой крепостью и вашей страной?" И Джаншах сказал ему в ответ: "Мы пересекали каждый день расстояние в тридцать месяцев пути и достигали крепости в десять дней. И мы провели в таком положении несколько лет, и случилось однажды, что мы отправились, как обычно, и достигли вот этого места. И мы опустились на ложе, чтобы поглядеть на этот остров, и сели на берегу реки и стали есть и пить, и Ситт Шамса сказала: "Я хочу помыться в этой реке!" И она сияла с себя одежду, и невольницы тоже сняли одежду и сошли в реку и стали плавать, а я принялся ходить по берегу репки и оставил невольниц играть там с Ситт Шамсой. И вдруг большая акула из морских зверей ударила ее по ноге, выбрав ее среди невольниц, и девушка закричала и упала мертвая в тот же час и минуту. И невольницы вышли из реки, убегая в палатку от этой акулы, а затем некоторые из них понесли Ситт Шамсу и принесли ее в палатку, и она была мертвая. И, увидев, что она мертвая, я упал без памяти, и мне обрызгали лицо водой, и я очнулся и стал плакать над девушкой.

И я велел телохранителям взять ложе и отправиться к ее родным и осведомить их о том, что с ней случилось, и они отправились к родным Ситт Шамсы и известили их о том, что с ней произошло. И родные ее были в отсутствии лишь недолго и прибыли в это место, и они омыли девушку и завернули ее в саван и похоронили ее тут же и стали ее оплакивать. Они пожелали взять меня с собой в свою страну, но я сказал отцу девушки: "Я хочу, чтобы ты вырыл для меня яму рядом с ее могилой, и я сделаю эту яму могилой для меня. Может быть, когда я умру, меня закопают в ней рядом с Шамсой". И царь Шахлан велел одному из телохранителей это сделать, и тот сделал то, что я хотел. А затем они улетели от меня и оставили меня плакать и рыдать над девушкой. Такова моя история, и вот почему я сижу между этими двумя могилами. - И он произнес такие два стиха:

Друзья, вы уехали, и дом - уж не дом мне,

О нет, и сосед благой - теперь не сосед мне!

И ныне мой прежний друг, которого знал я здесь,

Не друг мне, и кажутся цветы не цветами".

Услышав от Джаншаха такие слова, Булукия удивился..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Пятисот тридцать первая ночь

Когда же настала пятьсот тридцать первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Булукия, услышав от Джаншаха эти слова, удивился и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я думал, что я странствовал и кружил по земле, обходя ее, но, клянусь Аллахом, я забыл о том, что видел, услышав твою историю!

А затем сказал Джаншаху: - Я хочу от тебя милости - благодеяния, о брат мой: укажи безопасную дорогу".

И Джаншах указал ему дорогу, и Булукия простился с ним и пошел".

И все эта слова говорила царица змей Хасибу Каримад-дину. И сказал ей Хасиб Карим-ад-дин: "Как ты узнала все эти рассказы?" И она отвечала: "Знай, о Хасиб, что я послала в страны египетские большую змею двадцать пять лет тому назад и послала с ней письмо с приветствием Булукии, чтобы она доставила его ему. И эта змея отправлялась и доставила его Бянт-Шамух (а это была ее дочь в земле египетской). И она взяла письмо и шла, пока не достигла Каира, и тогда она стала спрашивать людей о Булукии, и ее привели к нему, и, прядя к нему и увидев его, она его приветствовала и дала ему это письмо. И Булукия прочитал письмо и понял его смысл, а затем он спросил змею: "Ты пришла от царицы змей?" - "Да", - отвечала она. И Булукия сказал: "Я хочу отправиться с тобой к царице змей, так как у мен л есть до нее дело". - "Слушаю и повинуюсь", - сказала змея.