Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 588

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот тридцать шестая ночь

Когда же настала шестьсот тридцать шестая ночь, она сказала; "Дошло до меня, о счастливый царь, что Гариб, услышав слова своего дяди ад-Дамига: "Твою мать убил Аджиб, твой брат", - спросил его: "О дядюшка, а какова причина ее убийства?" И ад-Дамиг рассказал ему о том, что случилось с его матерью, и о том, как Мирдас выдал свою дочь за Аджиба и тот хочет войти к ней.

И когда Гариб услышал слова своего дяди, ум вылетел у него из головы, и его покрыло беспамятство, так что он едва не погиб, а очнувшись от обморока, он кликнул клич своему войску и сказал: "Все на коней!" - "О сын моего брата, - сказал ему ад-Дамиг, - подожди, пока я соберусь и сяду с моими людьми на коней и поеду с тобою у твоего стремени". - "О дядюшка, не осталось у меня терпения, - сказал Гариб. - Собирайся же, соединишься со мной в Куфе".

И потом Гариб поехал и достиг города Бабиля [535], и жители испугались его. А в этом городе был царь по имени Джамак, и было под его властью двадцать тысяч всадников, и собрались к нему из селений пятьдесят тысяч всадников. И воины Гариба разбили палатки напротив Бабиля, и Гариб написал письмо и послал его властителю Бабиля, и гонец подъехал и, прибыв к городу, закричал: "Я гонец!" И привратник отправился к царю Джамаку и рассказал ему о гонце, и царь воскликнул: "Приведи его ко мне!" И привратник вышел и привел гонца к царю, и гонец поцеловал землю и отдал Джамаку письмо. И Джамак распечатал его и прочитал и увидел в нем: "Слава Аллаху, господу миров, господу всякой вещи, наделителю всего живого, который властен во всякой вещи! От Гариба, сына царя Кондемира, властителя Ирака и земли Куфы царю Джамаку. В минуту прибытия к тебе этого письма пусть не будет твоим ответом ничто, кроме разбития идолов и признания единственности царя всеведущего, творца света и мрака, творца всякой вещи, который во всякой вещи властен. А если ты не исполнишь того, что я тебе приказал, я сделаю сегодняшний день для тебя самым злосчастным из дней. Мир с теми, кто следует по правому пути и опасается последствий дурных дел, и повинуется владыке всевышнему, господу последней и первой жизни, который говорит вещи: "Будь!" - и она возникает".

И когда Джамак прочитал это письмо, его глаза посинели, а лицо пожелтело, и он закричал на гонца и сказал ему: "Иди к твоему господину и скажи ему: "Завтра, под утро, будет бой и сеча и станет видно, кто доблестный витязь!"

И гонец пошел и осведомил Гариба о том, что было, и Гариб приказал своим людям приготовиться к бою, а Джамак велел поставить палатки против палаток Гариба. И воины выступили, подобно переполненному морю, и провели ночь с намерением сражаться, а когда наступило утро, оба войска на конях выстроились рядами и стали бить в литавры и погнали горячих коней и наполнили ими земли и пустыни.

И выступили вперед богатыри, и первым, кто вышел на поле боя и стычки, был Садан, горный гуль, и он держал на плече ужасающее дерево и кричал, стоя между войсками: "Я Садан-гуль!" И он крикнул: "Есть ли мне противник? Есть ли соперник? Пусть не приходит ко мне ленивый и бессильный!" И закричал своим сыновьям: "Горе вам, принесите мне дров и огня, потому что я голоден!"

И они крикнули своим рабам, и те набрали дров и зажгли огонь посреди поля. И вышел к Садану человек из нечестивых, амалекитянин из преступных амалекитян, держа на плече дубину, подобную корабельной мачте, и понесся на Садана, крича: "Горе тебе, о Садан!" И когда тот услышал слова амалекитянина, его качества испортились, и он взмахнул деревом так, что оно загудело в воздухе, и ударил им амалекитянина. И тот встретил удар дубиной, и дерево всей тяжестью опустилось вместе с дубиной амалекитянина на череп и разбило его, и амалекитянин упал, точно высокая пальма. И Садан закричал своим рабам: "Тащите этого жирного теленка и жарьте его скорее!" И рабы поспешно содрали с амалекитянина кожу и зажарили его и подали Садану-гулю, и тот съел его и обглодал кости.

И когда увидели нечестивые, что Садан сделал с их товарищем, волосы поднялись на коже их тела, и состояние их изменилось, и цвет их сделался другим, и они стали говорить друг другу: "Всякого, кто выйдет к этому гулю, он съест и обглодает его кости и лишит дыхания земной жизни". И они воздержались от боя, испугавшись гуля и его сыновей, и повернулись, убегая и направляясь к своему городу. И тогда Гариб крикнул своим людям: "На беглецов!" И персы и арабы понеслись на царя Бабиля и его людей и обрушили на них удары меча и перебили из них двадцать тысяч или больше. И беглецы столпились в воротах, и из них было перебито множество, и они не могли запереть ворота, и арабы и персы бросились на них. И Садан взял дубину одного из убитых и взмахнул ею перед людьми и выехал на поле, а потом он бросился ко дворцу царя Джамака и, встав к царю лицом к лицу, ударил его дубиной, и царь упал на землю без чувств.

И Садан понесся на тех, кто был во дворце, и превратил их в крошево, и тогда жители дворца закричали: "Пощады, пощады!.. "

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот тридцать седьмая ночь

Когда же настала шестьсот тридцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Садан-гуль, ворвавшись во дворец царя Джамака, стал крошить тех, кто там был, и жители дворца закричали: "Пощады, пощады!" - "Скрутите вашего царя" - крикнул им Садан. И царя скрутили и понесли, и Садан погнал их перед собой, точно баранов, после того как большинство жителей города погибло от меча воинов Гариба, и поставил их перед Гарибом. И когда Джамак, царь Бабиля, очнулся от обморока, он увидел, что он связан, а гуль говорит: "Вечером я поужинаю этим царем Джамаком!"

Услышав это, Джамак обратился к Гарибу и сказал ему: "Я под твоей защитой" - "Прими ислам - спасешься от гуля и от пытки огнем, который не кончается", - сказал Гариб, и Джамак принял ислам сердцем и языком. Тогда Гариб велел развязать его узы, а потом Джамак предложил ислам своим людям, и все они сделались мусульманами и встали, прислуживая Гарибу.