Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 615

И они ехали, пока не прибыли к городу Курджей..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот семьдесят третья ночь

Когда же настала шестьсот семьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что люди, ехавшие на корабле, схватили Гариба и связали его, говоря: "Мы убьем его только на нашей земле".

И потом они ехали, пока не достигли города Курджей. А тот, кто его построил, был жестокий амалекитянин, и он поставил у каждых ворот города по человеку из меди, сделанному с мудростью, и когда входил в город какойнибудь чужеземец, этот человек трубил в трубу, и всякий, кто был в городе, слышал это, и вошедшего схватывали и убивали, если он не вступал в их веру. И когда Гариб вступил в город, человек закричал великим криком и так заревел, что испугал сердце царя, и тот встал и вошел к своему идолу и увидел, что из его рта, носа и глаз выходит огонь и дым. А в брюхо идола вошел шайтан, который говорил его языком и сказал: "О царь, к тебе попал один человек по имени Гариб, и он - царь Ирака. Он приказывает людям оставить их веру и поклоняться господу, и когда его к тебе приведут, не щади его".

И царь вышел и сел на престол, и вдруг привели Гариба, поставили его перед царем и сказали: "О царь, мы увидели, что этот юноша не верит в наших богов, и мы нашли его тонущим". И они рассказали царю историю Гариба, и царь сказал: "Пойдите с ним в дом большого идола и зарежьте его перед ним; может быть, он будет нами доволен". - "О царь, - сказал ему везирь, - зарезать его не хорошо: он умрет в одну минуту". - "Мы заключим его в тюрьму, наберем дров и подожжем се", - сказал царь. И собрали дрова, жгли их до утра. И царь вышел вместе с жителями города и велел привести Гариба, и за ним пошли, чтобы его привести, но не нашли его. И посланные вернулись и осведомили царя о его бегстве, и царь спросил: "А как же он убежал". И ему сказали: "Мы увидели, что цепи и оковы сброшены, а двери заперты". И царь удивился и воскликнул: "На небо, что ли, он улетел или под землю провалился?" И ему ответили: "Не знаем!" - "Я пойду к моему богу и спрошу его про этого человека, он расскажет мне, куда он ушел", - сказал царь.

И он встал и отправился к идолу, чтобы пасть перед ним ниц, но не нашел его, и тогда он начал тереть себе глаза, говоря: "Ты спишь или бодрствуешь?" И он обратился к везирю и спросил: "О везирь, где мой бог и где пленник? Клянусь моей верой, о пес среди везирей, если бы ты мне не посоветовал его сжечь, я бы его зарезал. Это он украл моего бога и убежал, и я обязательно отомщу!" И он вытащил меч и, ударив везиря, отрубил ему голову.

А исчезновению Гариба с идолом была диковинная причина. Вот она.

Когда царь заточил Гариба, его посадили в комнату рядом с беседкой, в которой был идол. И Гариб стал поминать Аллаха великого и просить у Аллаха великого, славного, помощи, и его услышал марид, приставленный к идолу, говорившему его языком, и его сердце смирилось, в он воскликнул: "О, позор мне перед тем, кто меня видит, а я его не вижу!" И он подошел к Гарибу и припал к его ногам и спросил его: "О господин мой, что мне сказать, чтобы стать одним из твоих приверженцев и вступить в твою веру?" - "Скажи: "Нет бога, кроме Аллаха, Ибрахим - друг Аллаха", - сказал Гариб. И марид произнес исповедание и был зачислен в число обладателей счастья. А имя этого марида было Зальзаль ибн аль-Музальзиль, и его отец был одним из великих царей джиннов. И марид освободил Гариба от оков и понес его с идолом, направляясь к верхнему воздуху..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот семьдесят четвертая ночь

Когда же настала шестьсот семьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда марид понес Гариба вместе с идолом, он направился к верхнему воздуху, и вот то, что с ним было.

Что же касается царя, то он вошел, чтобы спросить идола про Гариба, и не нашел его, и случилось то, что случилось. И когда воины царя увидели, что произошло, они отвергли поклонение идолу и вытащили мечи и убили своего царя и напали друг на друга. Меч ходил между ними три дня, пока они не уничтожили один другого и не осталось из них только два человека. И один из них осилил другого и убил его, и подскочили к этому человеку дети и убили его, и они до тех пор колотили друг друга, пока не погибли все до последнего. И женщины и девушки бросились бежать и направились в селения и крепости, и сделался город пустым, и остались в нем только совы.

Вот что случилось с жителями города. Что же касается Гариба, то Зальзаль ибн аль-Муэальзиль поднял его и направился с ним в свою страну, то есть на Камфарные острова, к хрустальному дворцу и заколдованному тельцу. А у царя аль-Музальзиля был пестрый теленок, которого он одевал в украшения и платья, затканные червонным золотом, и он сделал его богом. И однажды аль-Музальзиль со своими людьми вошел к теленку и увидел его испуганным. "О бог мой, что тебя испугало?" - спросил он. И шайтан, бывший в брюхе теленка, закричал и сказал: "О Музальзиль, твой сын склонился к вере друга Аллаха - Ибрахима, при помощи Гариба, властитель Ирака".

И затем он рассказал ему о том, что случилось, с начала до конца. И когда царь услышал слова теленка, он вышел, недоумевая, и сел на престол своего царства и потребовал к себе вельмож правления, и они явились. И царь рассказал им, что он услышал от идола, и они удивились этому и спросили: "Что же нам делать, о царь?" И царь сказал: "Когда мой сын явится и вы увидите, что я его обнимаю, хватайте его". И вельможи отвечали: "Слушаем и повинуемся!"

А потом, через два дня, Зальзаль вошел к своему отцу, и с ним были Гариб и идол царя Курджей, и когда он уходил в дворцовые ворота, на него с Гарибом бросились и схватили и поставили перед царем аль-Музальзим. И царь посмотрел на своего сына взором гнева и сказал ему: "О пес из джиннов, разве ты покинул твою веру и веру твоих отцов и дедов?" - "Я вошел в истинную веру, а ты - горе тебе! - прими ислам, ты спасешься от гнева всевластного владыки, творца ночи и дня", - ответил Зальзаль. И царь разгневался на своего сына и воскликнул: "О дитя прелюбодеяния, ты говоришь мне в лицо такие слова!"