Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 632

И я вышел, о повелитель правоверных, волоча ноги, и пришел к той девушке и попросил разрешения войти, и когда я вошел, она спросила: "Что позади тебя?" И я ответил: "беда и безнадежность!" - "Не будет беды с тобою! - сказала девушка. - Но где же Аллах и его могущество?"

И потом она велела дать мне пятьсот динаров, и я вышел. И я проходил мимо этого места через несколько дней я увидел там слуг и всадников, и я вошел в дом, и оказалось, что это люди Дамры, которые просят девушку вернуться к нему, а она говорит: "Нет! Клянусь Аллахом, я не взгляну в его лицо!"

И я пал ниц, благодаря Аллаха, о повелитель правоверных, из злорадства над Дамрой, а потом я приблизился к девушке, и она протянула мне записку, в которой стояло после имени Аллаха: "Госпожа моя, если бы я не жалел тебя, - да продлит Аллах твою жизнь! - я описал бы тебе, что произошло из-за тебя, и изложил бы тебе, чем ты меня обидела, так как это ты навлекла беду на себя я на меня и проявила дурную дружбу и малую верность и предпочла нам другую. Ты поступила несогласно с моей любовью, и Аллах-помощник в том, что случилось по твоей воле. Мир тебе!"

И девушка показала мне подарки и редкости, которые доставил ей Дамра, и оказалось, что их тысяч на тридцать динаров. Я видел эту девушку впоследствии, и Дамра на ней женился".

И ар-Рашид воскликнул: "Если бы Дамра не опередил меня, у меня было бы с ней дело из дел!"

Рассказывают также, о царь, что Исхакибн Ибрахим, мосулец, говорил: "Однажды вечером был я у себя в доме, а случилось это в зимнее время, и развернулись облака, и дожди громоздились друг на друге и капали, словно из дыр бурдюков. И отказался шедший и приходящий ходить по дорогам из-за дождей и грязи, и у меня стеснилась грудь, так как не приходил ко мне никто из друзей и я не мог к ним пойти из-за большой грязи и слякоти. И я сказал слуге: "Принеси чего-нибудь, чем бы я мог заняться". И он принес мне кушаний и напитков, но они показались мне горькими, так как не было со мною никого, кто бы меня развлек, и я все время выглядывал из окон и смотрел на дороги, пока не пришла ночь. И тогда я вспомнил невольницу, принадлежавшую одному из сыновей альМахди [580] которую я любил (а она умела петь и извлекать звуки из музыкальных инструментов), и сказал себе: "Если бы была она сегодня вечером у нас, моя радость была бы полной и сократились бы ночь, думы и беспокойство". И вдруг кто-то постучал в ворота и спросил: "Войдет ли любимый, что стоит у дверей?" И я сказал себе: "Может быть, дерево желания принесло плоды?"

И я подошел к воротам, и вдруг оказалось, что это моя подруга и на ней был зеленый плащ, в который она завернулась, а на голове парчовая повязка, предохранявшая от дождя. И она до колен утопала в грязи, и вся ее одежда пропиталась водой из сточных труб, и была она как бы вылита в дивной форме [581].

"О госпожа моя, - спросил я ее, - что привело тебя в такую непогоду?" И девушка ответила: "Твой посланный пришел ко мне и описал, какова твоя любовь и тоска, и мне оставалось только поспешить к тебе". И я удивился этому..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Шестьсот девяносто шестая ночь

Когда же настала шестьсот девяносто шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда девушка пришла и постучала в ворота Исхака, он вышел к ней и спросил: "О госпожа, что привело тебя в непогоду?" И девушка ответила: "Твой посланный пришел ко мне и описал, какова твоя любовь и тоска, и мне оставалось только поспешить к тебе".

"И я удивился этому, но мне не хотелось сказать ей: "Я никого к тебе не посылал". И воскликнул: "Слава Аллаху за то, что он соединил нас после мук ожидания, которые я вынес, и если бы ты заставила меня прождать еще минуту, я должен был бы сам бежать к тебе: я по тебе тоскую и очень тебя люблю".

И затем я сказал слуге: "Подай воды!" И он принес котелок с горячей водой, чтобы девушка привела себя в порядок, и я велел ему лить воду ей на ноги, и сам принялся их мыть, а затем я приказал подать платье из роскошнейших одежд и одел девушку, после того как она сняла то, что на ней было. И мы сели, и я велел подать кушанья, но девушка отказалась от них, и я спросил: "Есть ли у тебя охота к питью?" И она отвечала: "Да!" - и выпила несколько кубков и спросила: "Кто будет петь?" - "Я, о госпожа", - ответил я. И девушка сказала: "Не хочу!" - "Кто-нибудь из моих невольниц", - сказал я. И девушка воскликнула: "Не желаю!" И я сказал: "Спой сама!" - но она молвила: "И я тоже не стану!" - "Кто же будет тебе петь?" - спросил я. И девушка молвила: "Выйди поищи, кто мне смог бы петь".

И я вышел, из покорности ей, но не имел надежды и был уверен, что никого не найду в такое время. И я шел до тех пор, пока не дошел до площади, и вдруг увидел слепого, который тыкал своей палкой в землю и говорил: "Да не воздаст Аллах тем, у кого я был, добром! Когда я пел, они не слушали, а когда молчал, они надо мной смеялись". - "Ты певец?" - спросил я его. И он ответил: "Да". И тогда я сказал: "Не желаешь ли ты закончить вечер у нас и развлечь нас?" - "Если хочешь, возьми меня за руку", - оказал он. И я взял его за руку и пошел к дому. "О госпожа, сказал я девушке, - я привел слепого певца, мы будем им наслаждаться, и он нас не увидит". - "Ко мне его!" - воскликнула она. И я ввел слепого и предложил ему кушанья, и он поел немного и вымыл руки, и затем я подал ему вино, и он выпил три кубка. "Кто ты будешь?" - спросил он потом. И я ответил: "Исхак, сын Ибрахима мосульского". И тогда слепой сказал: "Я слышал о тебе, и теперь радуюсь, что разделил с тобой трапезу". - "О господин, - сказал я, - я радуюсь твоей радости". И слепец молвил: "Спой мне, о Исхак". И я взял лютню, дурачась, и сказал: "Слушаю и повинуюсь!" И когда я спел и песня окончилась, слепец сказал: "О Исхак, ты близок к тому, чтобы быть певцом!" И душа моя показалась мне ничтожной, и я откинул лютню. "Разве нет у тебя никого, кто бы хорошо пел?" - "спросил слепец. "У меня есть невольница", - ответил я. И слепец сказал: "Прикажи ей спеть". - "А ты споешь, когда удостоверишься в том, как она поет?" спросил я. И слепец сказал: "Да!"