Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 643

И они проспали ночь, а утром пришли в диван халифа и поцеловали землю, и халиф спросил: "Где старуха, о начальник Ахмед?" И Ахмед-ад-Данаф потряс воротником. "Почему?" - спросил халиф. И Ахмед ответил: "Я ее не знаю, но обяжи Шумана ее поймать, - он знает и ее и ее дочь и говорит, что она устроила эти штуки не из жадности до чужих вещей, но чтобы стала видна ее ловкость и ловкость ее дочери и чтобы ты назначил ей жалованье ее мужа, а ее дочери - такое жалованье, какое было у ее отца".

И Шуман попросил, чтобы Далилу не убивали, когда он ее приведет. И халиф воскликнул: "Клянусь жизнью моих дедов, если она возвратит людям их вещи, ей будет пощада, и она под заступничеством Шумана!" - "Дай мне для нее платок пощады, о повелитель правоверных", - сказал Шуман. И халиф молвил: "Она под твоим заступничеством", - и дал ему платок пощады.

И Шуман вышел и пошел к дому Далилы и кликнул ее; и ему ответила ее дочь Зейнаб, и тогда он спросил: "Где твоя мать?" - "Наверху", - ответила Зейнаб. И Шуман сказал: "Скажи ей, чтобы она принесла вещи людей и пошла со мной к халифу. Я принес ей платок пощады, и если она не пойдет добром, пусть упрекает сама себя".

И Далила спустилась и повесила платок себе на шею и отдала Шуману чужие вещи, погрузив их на осла ослятника и на коня бедуина. И Шуман сказал ей: "Остается одежда моего старшего и одежда его людей". - "Клянусь величайшим именем, я их не раздевала!" - ответила Далила. И Шуман сказал: "Твоя правда, но это штука твоей дочери Зейнаб, и это услуга, которую она тебе оказала".

И он пошел, а старуха с ним, в диван халифа, и Хасан выступил вперед и показал халифу вещи и подвел к нему Далилу; и когда халиф увидел ее, он приказал ее кинуть на коврик крови. "Я под твоей защитой, о Шуман!" крикнула Далила. И Шуман поднялся и поцеловал халифу руку и сказал: "Прощение, ты дал ей пощаду!" - "Она под защитой твоего великодушия, сказал халиф. - Подойди сюда, старуха, как твое имя?" - "Мое имя Далила", - отвечала она. И халиф сказал: "Поистине, ты хитрюга и хитрица!" И ее прозвали Далила-Хитрица. "Зачем ты устроила эти плутни и утомила наши сердца?" - спросил потом халиф. И она ответила: "Я сделала эти плутни не от жадности до чужих вещей, но я услышала о плутнях Ахмеда-ад-Данафа, которые он устроил в Багдаде, и о плутнях Хасана-Шумана и сказала себе: "Я тоже сделаю так, как они!" И я уже возвратила людям их вещи".

И тут поднялся ослятник и сказал: "Закон Аллаха между мною и ею! Ей недостаточно было взять моего осла, и она напустила на меня цирюльника-магрибинца, который вырвал мне зубы и прижег мне виски два раза..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот восьмая ночь

Когда же настала семьсот восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что ослятник поднялся и сказал: "Закон Аллаха между мною и ею! Ей недостаточно было взять моего осла, и она напустила на меня цирюльника-магрибинца, который вырвал мне зубы и прижег виски два раза".

И халиф приказал дать ослятнику сто динаров и красильщику сто динаров и сказал: "Иди открой свою красильню!" И они пожелали халифу блага и ушли, а бедуин взял свои вещи и своего коня и сказал: "Запретно мне входить в Багдад и есть пирожки с медом!"

И всякий, кому что-либо принадлежало, получил свое, и все разошлись, и тогда халиф молвил: "Пожелай от меня чего-нибудь, о Далила!" И Далила сказала: "Мой отец заведовал у тебя письмами, я воспитывала почтовых голубей, а мой муж был начальником в Багдаде, и я хочу получать жалованье моего мужа, а моя дочь хочет иметь жалованье своего отца". И халиф назначил им то, что они пожелали; а потом Далила сказала: "Я хочу от тебя, чтобы я была привратницей хана".

А халиф устроил хан с тремя домами, чтобы там жили купцы, и к хану было приставлено сорок рабов и горок собак, - халиф привез их от правителя Сулеймании, когда он отставил его, и сделал для собак ошейники. А в хане был раб-повар, который стряпал еду для рабов и кормил собак мясом. "О Далила, - сказал халиф, - я запишу тебя надсмотрщицей хана, и если оттуда что-нибудь пропадет, с тебя будут взыскивать". - "Хорошо, - сказала Далила, - но только посели мою дочь в помещении, которое над воротами хана. В этом помещении есть площадка, а голубей хорошо воспитывать только на просторе".

И халиф приказал так сделать, и дочь ее перенесла все свои вещи в помещение над воротами хана, а Далила приняла сорок птиц, которые носили письма; что же касается Зейнаб, то она повесила у себя в помещении те сорок одежд и одежду Ахмеда-ад-Данафа.

А Далилу халиф сделал начальницей над сорока рабами и наказал им ее слушаться. И она устроила себе место, чтобы жить за воротами хана, и стала каждый день ходить в диван - может быть, халифу понадобится послать письмо в какую-нибудь страну, - и не уходила из дивана до конца дня; и те сорок рабов стояли и охраняли хан, а когда наступала ночь, Далила спускала собак, чтобы они сторожили хан ночью.

Вот что случилось с Далилой-Хптрицей в Багдаде.

Что же касается до Али-аз-Зейбака каирского, то это был ловкач, который жил в Каире в то время, когда начальник дивана был человек по имени Садах египетский, у которого было сорок приближенных. И приближенные Салаха египетского устраивали ловушки ловкачу Али и думали, что он попадется, и они искали его, и оказывалось, что он убегал, как убегает ртуть, и поэтому его прозвали "Каирская ртуть".

И вот однажды, в один из дней, ловкач Али сидел в казарме среди своих приближенных, и сердце его сжималось, и стеснялась у него грудь. И начальник казармы увидел, что он сидит с нахмуренным лицом, и сказал: "Что с тобой, о старший? Если у тебя стеснилась грудь, пройдись разок по Каиру: твоя забота рассеется, когда ты пройдешься по его рынкам". И Али поднялся и вышел пройтись по Каиру, но его грусть и забота еще увеличились.

И он проходил мимо винной лавки и сказал себе: "Войду и напьюсь!" И он вошел и увидел семь рядов людей. "О виноторговец, - сказал он, - я буду сидеть только один". И виноторговец посадил его в комнате одного и принес ему вино, и Али пил, пока не исчез из мира.