Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 655

И тогда Али каирский сказал Ахмеду-аль-Лакиту: "Пойди к твоей бабке и к Зурейку-рыбнику и осведоми их о том, что я принес вещи и голову еврея, и скажи им: "Завтра встречайте его в диване халифа и берите у него приданое Зейнаб!"

И Ахмед-ад-Данаф обрадовался этому и воскликнул: "Не обмануло меня твое воспитание, о Али!"

А когда наступило утро, Али каирский взял одежду, блюдо, трость, и золотые цепочки, и голову Азры еврея на дротике и отправился в диван со своим дядей и его молодцами, и они поцеловали землю меж рук халифа..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот девятнадцатая ночь

Когда же настала семьсот девятнадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда Али каирский пошел в диван вместе со своим дядей Ахмедом-ад-Данафом и его молодцами, они поцеловали землю меж рук халифа, и халиф посмотрел и увидел красивого юношу, доблестней которого не было среди мужей.

И он спросил про него людей, и Ахмед-ад-Данаф сказал ему: "О повелитель правоверных, это Али-Зейбак каирский, глава молодцов Египта, и он первый среди моих молодцов". И когда халиф увидел его, он его полюбил, так как увидел, что меж глаз у него блещет доблесть, свидетельствуя за него, а не против него.

И Али поднялся и бросил голову еврея перед халифом и сказал: "Твой враг таков, как этот, о повелитель правоверных!" - "Чья это голова?" спросил халиф. И Али ответил: "Голова Азры еврея"; и халиф спросил: "А кто убил его?"

И Али каирский рассказал ему обо всем, что с ним случилось, от начала до конца, и халиф сказал: "Я не думаю, чтобы ты убил его, так как он был колдун". - "О повелитель правоверных, дал мне власть мой господь убить его", - сказал Али.

И Халиф послал вали во дворец еврея, и тот увидел еврея без головы. И его положили в ящик и принесли к халифу, и тот велел его сжечь; и вдруг Камар, дочь еврея, пришла и поцеловала халифу руки и осведомила его, что она дочь Азры еврея и стала мусульманкой.

И она снова приняла ислам перед халифом и сказала ему: "Ты мой ходатай перед ловкачом Али-Зейбаком каирским, чтобы он женился на мне".

И она уполномочила халифа заключить ее брак с Али, и халиф подарил Али каирскому дворец еврея со всем, что в нем было, и сказал ему: "Пожелай чего-нибудь от теня!" - "Я желаю, - сказал Али, - чтобы я мог стоять на твоем ковре и есть с твоего стола". И халиф спросил его: "О Али, есть у тебя молодцы?" - "У меня сорок молодцов, но они в Каире", - ответил Али. И халиф сказал: "Пошли за ними, чтобы они пришли из Каира. О Али, спросил потом халиф, - а есть у тебя казарма?" И Али ответил: "Нет". И тогда Хасан-Шуман сказал: "Я дарю ему мою казарму с тем, что в ней есть, о повелитель правоверных!" - "Твоя казарма будет тебе, о Хасан", - сказал халиф и велел, чтобы казначей дал строителю десять тысяч динаров, и тот построил для Али казарму с четырьмя портиками и сорока комнатами для молодцов. "О Али, - спросил потом халиф, - осталась ли у тебя какая-нибудь просьба, которую мы прикажем для тебя исполнить?" Али ответил: "О царь времени, чтобы ты был ходатаем перед Далилой-Хитрицей и она выдала бы за меня свою дочь Зейнаб и взяла одежду дочери еврея и ее вещи за Зейнаб в приданое".

И Далила приняла ходатайство халифа и взяла блюдо, одежду, и трость, и золотые цепочки, и написала договор Зейнаб с Али, и написали также договор с ним дочь старьевщика, и невольница, и Камар, дочь еврея.

И халиф назначил Али жалованье и велел давать ему трапезу к обеду и трапезу к ужину, и довольствие, и кормовые, и наградные. И Али каирский начал приготовления к свадьбе, и прошел срок в тридцать дней, а потом Али каирский послал своим молодцам в Каир письмо, в котором упомянул, какое ему досталось у халифа уважение, и он говорил в письме: "Вы неизбежно должны явиться, чтобы застать свадьбу, так как я женюсь на четырех девушках".

И через небольшое время его сорок молодцов явились и застали свадьбу, и Али поселил их в казарме и оказал им величайшее уважение, а затем он представил их халифу, и халиф наградил их. И служанки стали показывать Али каирскому Зейнаб в той прекрасной одежде, и он вошел к ней и нашел ее жемчужиной несверленой и кобылицей, другими не объезженной, а после нее он вошел к трем другим девушкам и увидел, что они совершенны по красоте и прелести.

А потом случилось, что Али каирский бодрствовал у халифа в какую-то ночь, и халиф сказал ему: "Я имею желание, о Али, чтобы ты рассказал мне обо всем, что с тобой случилось, с начала до конца". И Али рассказал ему обо всем, что случилось у него с Далилой-Хитрицей, Зейнаб-мошенницей и Зурбйком-рыбником. И халиф приказал это записать и положить в казну царства. И записали все, что произошло с Али, и положили запись в числе рассказов о народе лучшего из людей. И затем все они жили в приятнейшей и сладостнейшей жизни, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний, а Аллах (велик он и славен!) лучше знает истину.

Повесть об Ардешире Хайят-ан-Нуфус

Рассказывают также, о счастливый царь, что был в городе Ширазе [594] великий царь по имени ас-Сейф-аль-Азам-Шах, и до великих дожил он годов, и не был наделен сыном. И собрал он врачей и лекарей и сказал им: "Мои годы стали велики, и вы знаете, каково мое состояние и состояние царства и его устроение. Я боюсь за участь подданных после меня, ведь до сих пор не досталось мне сына". - "Мы изготовим тебе зелье, от которого будет польза, если захочет Аллах великий", - сказали лекари. И они приготовили для него зелье, и царь употребил его, а затем он пал на свою жену, и она понесла, по изволению Аллаха великого, который говорит вещи: "Будь!" - и она возникает. И когда исполнились ее месяцы, она родила дитя мужского пола, подобное луне, и царь назвал его Ардеширом [595], и мальчик рос и развивался и изучал богословие и светские науки, пока не стало ему пятнадцать лет жизни.

А был в Ираке один царь по имени Абд-аль-Кадир, и была у него дочь, подобная восходящей луне, и звали ее Хайят-ан-Нуфус. И она ненавидела мужчин, и никто не отваживался упоминать о мужчинах в ее присутствии, и сватались к ней у ее отца владыки Хосрои, и говорил с нею ее отец, но девушка отвечала: "Я не сделаю этого никогда, а если ты меня к этому принудишь, я убью себя".