Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 725

И тогда Ситт-Зубейда позвала Масрура, и тот явился и поцеловал землю меж ее руками, и Зубейда сказала ему: "О Масрур, ступай в дом везиря тот, что с двумя воротами - ворота со стороны моря и ворота со стороны суши, - и приведи мне поскорее женщину, которая там живет - ее, и ее детей, и старуху, которая с нею, и не мешкай". И Масрур отвечал: "Внимание и повиновение!" - и вышел от Зубейды.

И он шел, пока не дошел до ворот того дома и постучал и ворота, и вышла к нему старуха, мать Хасана, и спросила: "Кто у ворот?" И Масрур ответил: "Масрур, евнух повелителя правоверных". И старуха открыла ворота, и Масрур вошел и пожелал ей мира, и мать Хасана возвратила ему пожелание и спросила его, что ему нужно. И Масрур сказал ей: "Ситт-Зубейда, дочь аль-Касима, жена повелителя правоверных Харуна ар-Рашида, шестого из сыновей аль-Аббаса, дяди пророка, - да благословит его Аллах и да приветствует! - зовет тебя к себе, вместе с женой твоего сына и ее детьми, и женщины рассказали ей про нее и про ее красоту". - "О Масрур, - смазала ему мать Хасана, - мы люди иноземные, и муж этой женщины - мой сын. Его нет в городе, и он не велел ни мне, ни ей выходить ни к кому из созданий Аллаха великого, и я боюсь, что случится какое-нибудь дело, и явится мой сын и убьет себя. Будь же милостив, о Масрур, и не возлагай на нас того, что нам невмочь". - "О госпожа моя, если бы я знал, что в этом есть для вас страшное, я бы не заставлял вас идти, но Ситт-Зубейда хочет только посмотреть на нее, и она вернется. Не прекословь же, - раскаешься. Как я вас возьму, гак и возвращу вас сюда невредимыми, если захочет Аллах великий".

И мать Хасана не могла ему перечить и вошла и приготовила женщину и вывела ее, вместе с ее детьми, и они пошли сзади Масрура - а он шел впереди них - во дворец халифа. И Масрур вошел с ними и поставил их перед Ситт-Зубейдой, и они поцеловали землю меж ее руками и пожелали ей блага, и молодая женщина была с закрытым лицом. И Ситт-Зубейда спросила ее: "Не откроешь ли ты своего лица, чтобы я на него посмотрела?" И женщина поцеловала перед нею землю и открыла лицо, которое смущает луну на краю неба. И когда Ситт-Зубейда увидела эту женщину, она пристально посмотрела на нее и прогулялась по ней взором, и дворец осветился ее светом и сиянием ее лица, и Зубейда оторопела при виде ее красоты, как и все, кто был во Дворце, и все, кто увидел ее, стали одержимыми и они могли ни с кем говорить.

И Ситт-Зубейда встала и поставила женщину на ноги и прижала ее к груди и посадила с собою на ложе и велела украсить дворец. А затем она приказала принести платье из роскошнейших одежд и ожерелье из самых дорогих камней и надела это на женщину и сказала ей: "О владычица красавиц, ты понравилась мне и наполнила радостью мне глаза. Какие ты знаешь искусства?" - "О госпожа, - отвечала женщина, - у меня есть одежда из перьев, и если бы я ее перед тобой надела, ты бы увидела наилучшее искусство и удивилась бы ему". - "А где твоя одежда?" - спросила Ситт-Зубейда. И женщина ответила: "Она у матери моего мужа. Попроси у нее для меня". - "О матушка, - сказала тогда Ситт-Зубейда, - заклинаю тебя моей жизнью, сходи и принеси ее одежду из перьев, чтобы она показала нам, что она сделает, а потом возьми ее снова". - "О госпожа, - ответила старуха, - она лгунья! Разве ты видела, чтобы у какой-нибудь женщины была одежда из перьев? Это бывает только у птиц". И женщина сказала Ситт-Зубейде: "Клянусь твоей жизнью, о госпожа, у нее есть моя одежда из перьев, и она в сундуке, что зарыт в кладовой нашего дома".

И тогда Зубейда сняла с шеи ожерелье из драгоценных камней, стоящее сокровищниц Кисры и кесаря, и сказала: "О матушка, возьми это ожерелье". И она подала ожерелье старухе и добавила: "Заклинаю тебя жизнью, сходи и принеси эту одежду, чтобы мы посмотрели на нее, а потом возьми ее". И мать Хасана стала клясться, что она не видела этой одежды и не знает к ней дороги. И тогда Ситт-Зубейда закричала на старуху и взяла у нее ключ и позвала Масрура и, когда тот явился, сказала ему: "Возьми этот ключ, ступай в их дом, отопри его и войди в кладовую, у которой такая-то и такая-то дверь, и посредине нее стоит сундук. Вынеси его и взломай и возьми одежду из перьев, которая лежит в нем и принеси ее ко мне..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Семьсот девяносто шестая ночь

Когда же настала семьсот девяносто шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Ситт-Зубейда взяла у матери Хасана ключ и отдала его Масруру и сказала: "Возьми этот ключ, отопри такую-то кладовую, вынеси оттуда сундук, взломай его, вынь одежду из перьев, которая в нем лежит, и принеси ее мне". И Масрур отвечал: "Внимание и повиновение!" - и взял ключ из рук Ситт-Зубейды и отправился. И старуха тоже вышла, с плачущими глазами, и раскаивалась, что послушалась женщины и пошла с ней в баню, а женщина и потребовала бани только из хитрости. И старуха вошла с Масруром и открыла дверь в кладовую, и Масрур вошел и вынес сундук и вынул оттуда рубашку из перьев и, завернув ее в платок, принес ее к Ситт-Зубейде. И она взяла одежду и стала ее поворачивать, дивясь, как она хорошо сделана.

А потом она подала ее жене Хасана и спросила: "Это ли твоя одежда из перьев?" - "Да, о госпожа", - ответила женщина и протянула руку и взяла одежду, радуясь, и потом она осмотрела ее и увидела, что она в целости, такая же, какою была на ней, и из нее не пропало ни одного перышка. И она обрадовалась и поднялась, оставив Ситт-Зубейду, и взяла рубашку и развернула ее и взяла своих детей в объятия и завернулась в одежду и стала птицей по могуществу Аллаха, великого славного. И Ситт-Зубейда удивилась этому, как и все, кто присутствовал, и все дивились тому, что делает жена Хасана. А молодая женщина стала раскачиваться и прошлась и поплясала и поиграла, и присутствующие уставились на нее, удивленные ее поступками, а потом она сказала им на ясном языке: "О господа, это прекрасно?" - "Да, о владычица красавиц, все, что ты сделала, - прекрасно", - ответили присутствующие. И она сказала: "А то, что я сделаю, - еще лучше, о господа!"