Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 789

И персиянин сошел с мула и свел на землю девушку, а потом он кликнул посредника и, когда тот предстал перед ним, сказал ему: "Возьми эту девушку и покричи о ней на рынке". И посредник взял девушку и вывел ее па середину рынка. Он скрылся на некоторое время и вернулся, неся скамеечку из черного дерева, украшенную белой слоновой костью, и поставил скамеечку на землю, и посадил на нее девушку, а потом он поднял покрывало с ее лица, и явилось из-под него лицо, подобное дейлемскому щиту или яркой звезде, и была эта девушка подобна луне, когда она становится полной в четырнадцатую ночь, и обладала пределом блестящей красоты, как сказал о ней поэт:

Соперничал с ней красою месяц по глупости

Пристыженный он ушел, от гнева расколотый.

А дерево бана, коль со станом сравнять ее,

Пусть руки погибнут той, кто будет дрова носить!

А как хороши слова поэта:

Скажи прекрасной в покрывале с золотом:

"Что ты сделала с мужем праведным и набожным?"

Покрывала блеск и лица сиянье, им скрытого,

Обратили в бегство войска ночей своей яркостью.

И пришел когда мой неслышно взор, чтобы взгляд украсть,

Метнули стражи ланит ее звездой в него.

И посредник спросил купцов: "Сколько вы дадите за жемчужину водолаза и за газель, ускользнувшую ог ловца?" И один из купцов сказал: "Она моя за сто динаров!" А другой сказал: "За двести динаров". А третий сказал: "За триста динаров". И купцы до тех пор пабавляли цену за эту девушку, пока не довели ее до девятисот и пятидесяти, и продажа задерживалась только из-за предложения и согласия..." [627]

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьсот семьдесят первая ночь

Когда же настала восемьсот семьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что купцы набавляли за девушку, пока ее цена не дошла до девятисот пятидесяти динаров.

И тогда посредник подошел к персиянину, ее господину, и сказал ему: "Цена за твою невольницу дошла до девятисот пятидесяти динаров. Продашь ли ты ее, а мы получим для тебя деньги?" - "А девушка согласна на это? спросил персиянин. - Мне хочется ее уважить, так как я заболел во время этого путешествия, и девушка прислуживала мне наилучшим образом. Я поклялся, что продам ее лишь тому, кому она захочет и пожелает, и оставлю ее продажу в ее руках. Спроси же ее, и если она скажет: "Согласна", продай ее кому она пожелает, а если скажет: "Нет", не продавай.

И посредник подошел к девушке и сказал: "О влады" чица красавиц, знай, что твой господин оставил дело продажи в твоих руках, а цена за тебя дошла до девятисот пятидесяти динаров; позволишь ли ты мне тебя продать?" - "Покажи мне того, кто хочет меня купить, прежде чем заключать сделку", - сказала девушка посреднику. И тот подвел ее к одному из купцов, и был это старик, престарелый и дряхлый.

И девушка смотрела на него некоторое время, а потом обернулась к посреднику и сказала: "О посредник, что ты - бесноватый или твой разум поражен?" - "Почему, о владычица красавиц, ты говоришь мне такие слова?" спросил посредник. И девушка воскликнула: "Разве дозволяет тебе Аллах продать меня этому дряхлому старику, о жене которого сказаны такие стихи:

Она говорит, сердясь в изнеженности своей

(А раньше звала меня к тому, что не вышло):

"Не можешь когда сойтись со мною, как муж с женой,

Тогда не брани меня, коль станешь рогатым.

И кажется мне твой айр по мягкости восковым,

И как я ни тру его рукою, он гнется".

И сказано еще об его айре:

Спит мой айр (как презрен он и несчастен!)

Всякий раз как сойтись хочу я с любимым.

А когда я один сижу в моем доме,

Ищет айр мой сражения, ищет боя.

И сказано еще об этом айре:

Мой айр - нехороший, он очень жесток,

И мирно встречает он чтящих его.

Как сплю, он встает, а как встану, он спит.

Аллах, не помилуй того, кто с ним добр!"

И когда старшина купцов услышал от девушки эту безобразную насмешку, он разгневался великим гневом, больше которого нет, и сказал посреднику: "О сквернейший из посредников, ты привел к нам на рынок злосчастную невольницу, которая дерзит мне и высмеивает меня среди купцов!" И тогда посредник взял девушку, и ушел от него, и сказал девушке: "О госпожа, не будь невежливой: старик, которого ты высмеяла, - старшина рынка и надсмотрщик за ценами [628], и купцы советуются с ним". И девушка засмеялась и произнесла такие стихи:

"Всем судьям в век наш следует истинно

И это судьям всем обязательно

Повесить вали на воротах его

И плеткою надсмотрщика выпороть".

И потом девушка сказала посреднику: "Клянусь Аллахом, я не буду продана этому старику, продавай меня другому! Может быть, ему сделается передо мной стыдно, и он продаст меня еще кому-нибудь, и я стану работницей, а мне не подобает мучить себя работой, раз я узнала, что решать с моей продажей предоставлено мне". И посредник ответил ей: "Слушаю и повинуюсь!" И он пошел с нею к одному человеку из больших купцов и, дойдя до этого человека, сказал ей: "О госпожа, продать мне тебя этому моему господину, Шериф-ад-дину, за девятьсот пятьдесят динаров?"

И девушка посмотрела на него и увидела, что это старик, но борода у него крашеная, и сказала посреднику: "Бесноватый ты, что ли, или твой разум поврежден, что ты продаешь меня этому умирающему старику? Что я очесок пакли или обрывок лохмотьев, что ты водишь меня от одного старика к другому, и оба они подобны стене, грозящей свалиться, или ифриту, сраженному падающей звездой. Что касается первого, то язык обстоятельств говорит словами того, кто сказал:

Хотел я поцеловать в уста, но промолвила:

"О нет, я клянусь творцом всех тварей из ничего,

Охоты у меня нет до белых твоих седин".

Ужели при жизни мне набьют уже хлопком рот?

А как прекрасны слова поэта:

Сказали: "Белизна волос - блестящий свет,

Величием и блеском лик покроет",

Но вот покрыла седина мне голову,

И я хотел бы не лишиться мрака.

И когда б была борода седого страницею