Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 791

Коль бороду имеет муж длинную,

Сильней тогда к нему уважение.

Но только вот-убавился ум его

Настолько же, насколько длинна она.

А также сказал о нем еще один из поэтов:

Есть друг у нас, Аллах его бороду

Без пользы нам в длину и в ширь вытянул:

И зимнюю напомнит нам ночь она,

Холодная, претемная, длинная!"

И тогда посредник взял девушку и пошел обратно, и она спросила его: "Куда ты со мной направляешься?" - "К твоему господину - персиянину, ответил посредник. - Достаточно с нас того, что с нами сегодня из-за тебя случилось. Ты была причиной отсутствия дохода для меня и для него своей малой вежливостью".

И невольница посмотрела на рынок и взглянула направо, налево, и назад, и вперед, и ее взгляд, по предопределенному велению, упал на Нур-ад-дина Али каирского. И увидела она, что это красивый юноша с чистыми щеками и стройным станом, сын четырнадцати лет, редкостно красивый, прекрасный, изящный и изнеженный, подобный луне, когда она становится полной в ночь четырнадцатую, - с блестящим лбом, румяными щеками, шеей, точно мрамор, и зубами, как жемчуга, а слюна его была слаще сахара, как сказал о нем кто-то:

Пришли, чтоб напомнить нам красу его дивную

Газели и луны, и я молвил: "Постойте же!

Потише, газели, тише, не подражайте вы

Ему! Погоди, луна, напрасно ты не трудись!"

А как хороши слова кого-то из поэтов:

О, как строен он! От волос его и чела его

И свет и мрак на всех людей нисходит.

Нс хулите же точку родинки на шеке его

Анемоны все точку черную имеют.

И когда девушка посмотрела на Нур-ад-дина, преграда встала меж нею и ее умом, и юноша поразил в ее душе великое место. Любовь к нему привязалась к ее сердцу..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьсот семьдесят третья ночь

Когда же настала восемьсот семьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда девушка увидела Али Нур-ад-дина, любовь к нему привязалась к ее сердцу. И она обернулась к посреднику и спросила его: "Разве этот юноша - купец, что сидит среди купцов и одет в фарджию из полосатого сукна, не прибавил к цене за меня ничего?" И посредник ответил: "О владычица красавиц, этот юноша - чужеземец, каирец. Его отец - один из больших каирских купцов, и у него преимущество перед всеми тамошними купцами и вельможами, а юноша находится в нашем городе малый срок, и он живет у одного из друзей своего отца. Он не говорил насчет тебя ни о прибавке, ни об убавке".

И когда невольница услышала слова посредника, она сняла со своего пальца дорогой перстень с яхонтом и сказала посреднику: "Подведи меня к этому прекрасному юноше - если он меня купит, этот перстень будет тебе За твое утомление в сегодняшний день". И посредник обрадовался и пошел с нею к Нур-ад-дину, и когда невольница оказалась подле юноши, она всмотрелась в него и увидела, что он подобен полной луне, так как он был изящен в красоте, строен станом и соразмерен, как сказал о нем кто-то:

Чиста вода красы на его лике,

Из глаз его летят, разя нас, стрелы.

И давится влюбленный, даст коль выпить

Разлуки горечь он, - сладка ведь близость.

Моя любовь, и лоб, и стан красавца

Прекрасное в прекрасном и в прекрасном.

Поистине, одежд его и платья

На шее месяца сошлись застежки.

Его глаза, и родинки, и слезы

Мои-то ночи в яочи, среди ночи.

А бровь его, и лкк его, и тело

Мое - то месяц с месяцем и месяц.

Его глаза обходят с кубком винным

Влюбленных, - коль пройдет, он мне дозволен.

Дает он мне напиться влаги хладной

Улыбкой уст, в день радостный сближенья.

Убить меня и кровь пролить он может

Знойно, и законно, и законно.

Потом девушка посмотрела на Нур-ад-дина и сказала ему: "О господин мой, заклинаю тебя Аллахом, разве я не красива?" И Нур-ад-дин ответил: "О владычица красавиц, а разве есть в дольнем мире кто-нибудь лучше тебя?" - "Почему же ты видел, что все купцы набавляют за меня цену, а сам молчал и ничего не сказал и не прибавил за меня ни одного динара, как будто я тебе не понравилась, о господин?" - сказала девушка. И Нур-аддин молвил: "О госпожа, если бы я был в моем городе, я бы купил тебя за все деньги, которыми владеют мои руки". - "О господин, - сказала девушка, я не говорила тебе: "Купи меня против твоего желания". Но если бы ты прибавил за меня что-нибудь, ты бы залечил мое сердце, даже если бы и не купил меня, потому что купцы бы сказали: "Не будь эта девушка красивой, этот каирский купец не прибавил бы за нее, так как жители Каира сведущи в невольницах".

И Нур-ад-дину стало стыдно из-за слов, которые сказала девушка, и его лицо покраснело. "До чего дошла цена за эту девушку?" - спросил он посредника. И тот ответил: "Цена за нее дошла до девятисот пятидесяти динаров, кроме платы за посредничество, а что касается доли султана [629], то она с продающего". - "Пусть невольница будет моя за цену в тысячу динаров, вместе с платой за посредничество", - сказал посреднику Нур-ад-дин. И девушка поспешно отошла от посредника и сказала: "Я продала себя этому красивому юноше за тысячу динаров!" И Нур-ад-дин промолчал, и кто-то сказал: "Мы ему ее продали". И другой сказал: "Он достоин!" И кто-то воскликнул: "Проклятый! Сын проклятого тот, кто набавляет цену и не покупает!" А еще один сказал: "Клянусь Аллахом, они подходят друг к другу!"

И не успел Нур-ад-дин опомниться, как посредник привел судей и свидетелей и написали на бумажке условие о купле и продаже, и посредник подал его Нур-аддину и сказал: "Получай свою невольницу! Да сделает ее Аллах для тебя благословенной! Она подходит только для тебя, а ты подходишь только для нее". И посредник произнес такие два стиха:

"Пришла сама радость послушно к нему,

Подол волоча в унижении своем.

Подходит она для него одного,

И он для нее лишь подходит одной".

И Нур-ад-дину стало стыдно перед купцами, и он в тот же час и минуту поднялся и отвесил тысячу динаров, которую он положил на хранение у москательщика, друга его отца, а потом он взял невольницу и привел ее в дом, куда поселил его старик москательщик. И когда девушка вошла в дом, она увидела там дырявый ковер и старый кожаный коврик и воскликнула: "О господин мой, разве я не имею у тебя сана и не заслуживаю, чтобы ты привел меня в свой главный дом, где стоят твои вещи? Почему ты не отвел меня к твоему отцу?" - "Клянусь Аллахом, о владычица красавиц, - ответил Нур-ад-дин, - это мой дом, в котором я живу, но он принадлежит старику москательщику, из жителей этого города, и москательщик освободил его для меня и поселил меня в нем. Я же сказал тебе, что я чужеземец и что я из сыновей города Каира". - "О господин мой, - отвечала невольница, - самого маленького дома будет достаточно до тех пор, пока ты не вернешься в свой город. Но заклинаю тебя Аллахом, о господин мой, поднимись и принеси нам немного жареного мяса, вина и плодов, сухих и" свежих". - "Клянусь Аллахом, о владычица красавиц, - ответил Нур-ад-дин, - у меня не было других денег, кроме той тысячи динаров, которую я отвесил в уплату за тебя, и я не владею ничем, кроме этих динаров. Было у меня еще несколько дирхемов, но я истратил их вчера". - "Нет ли у тебя в этом городе друга, у которого ты бы занял пятьдесят дирхемов? Принеси их мне, а я тебе скажу, что с ними делать", - молвила девушка. "Нет у меня друга, кроме москательщика", - ответил Нур-ад-дин.