Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 826

"Возвеличение Аллаха и восхваление его". И тогда Шимас спросил:

"А какое из сокровищ земли наилучшее?" - "Совершение благого", - ответил мальчик..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Девятьсот одиннадцатая ночь

Когда же настала девятьсот одиннадцатая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда везирь Шимас спросил царевича: "Какое из сокровищ земли наилучшее?" - тот ответил: "Совершение благого". И Шимас молвил: "Ты сказал правду, и я принял эти твои слова. Расскажи мне о трех различных способностях: знании, суждении и разумении, и о том, что соединяет их в себе". - "Знание, - ответил мальчик, - от изучения, суждение - от опыта, а разумение - от размышления, и место пребывания их и соединение - в разуме. Тот, в ком соединились эти три качества, - совершенен, а тот, кто прибавил к ним боязнь Аллаха, - достиг цели".

"Ты прав, и я принял от тебя это, - сказал Шимас. - Расскажи мне о знающем, мудром обладателе верного суждения живой сообразительности и превосходного, блестящего разумения - изменит ли его вожделение и страсть в тех его свойствах, о которых упомянул я?"

"Два эти качества, - ответил мальчик, - когда входят в человека, изменяют его знание, рассудок, и суждение, и разумение, и подобен он хищному орлу, который остерегался охоты и пребывал в глубине неба от крайней проницательности. И было это так, и он вдруг увидел человека, который расставлял сети. И когда этот человек окончил расставлять сети, он положил в них кусок мяса. И орел увидел этот кусок мяса, и одолело его вожделение и страсть, и он забыл о виденных им сетях и злой доле тех, кто попадал в них из птиц, и низринулся из глубины неба, и упал на тот кусок мяса, и запутался в сетях. И когда пришел охотник и увидел орла в своих сетях, он удивился великим удивлением и воскликнул: "Я расставил свои сети, чтобы попадали в них голуби или подобные им из слабых птиц, но как же попался в сети этот орел?"

И говорится, что разумный человек, когда побуждают его на что-нибудь страсть и вожделение, обдумывает последствия этого разумом и защищается от того, что они разукрасили, и разумом покоряет вожделение и страсть. И когда побуждает к чему-нибудь человека страсть и вожделение, должен он сделать разум подобным всаднику, искусному в верховой езде, - когда он садится на беспокойного коня, он тянет его крепкой уздой, пока конь не выправится и не пойдет, как всадник хочет. А если он глуп, и нет у него ума, и не имеет он своего суждения, и дела для него неясны, и властвует над ним вожделение и страсти, - он поступает согласно страсти и вожделению и оказывается в числе погибших, и нет среди людей никого хуже его по состоянию".

"Ты прав в том, что сказал, - молвил Шимас, - и я принял от тебя это. Расскажи мне, когда бывает знание полезно и когда разум уничтожает вред страсти и вожделения". - "Когда их обладатель пользуется ими в стремлении к последней жизни, - ответил мальчик, - ибо разум и знание оба полезны, но следует их обладателю пользоваться ими в стремлении к мирским благам лишь в той мере, чтобы добывать этим пищу. И пусть отталкивает он от себя зло здешнего мира и пользуется знанием и разумом для дел последней жизни".

"Расскажи мне, чего наидостойнее придерживаться человеку и чем занимать свое сердце", - сказал Шимас. И мальчик ответил: "Праведными деяниями". - "Если человек так делает, что отвлекает его от промысла? Как же поступать для пропитания, ему необходимого?" - спросил Шимас. "В сутках, - ответил мальчик, - для него двадцать четыре часа, и надлежит ему назначить одну часть их для снискания пропитания и одну часть - для покоя и отдыха, а остальное употреблять на приобретение знания, ибо человек, если он разумен, но нет у него знания, подобен неплодородной земле, на которой нет места для обработки и насаждения растений. Если не подготовить ее к обработке и не засадить, не будут на ней плоды полезны, а если подготовить и засадить ее, принесет она плоды прекрасные. Так же и человек без знаний - не будет от него пользы, пока не посажено в нем знание, ибо когда посажено в нем знание, приносит оно плоды".

"Расскажи мне о знании без разума, - каково оно?" - спросил Шимас. И мальчик ответил: "Оно подобно знанию скотины, которая узнала, когда ей время есть и пить и когда ей время бодрствовать, но нет у ней разума". "Ты был краток, отвечая на это, но я принял твои слова, - ответил Шимас. - Расскажи, как мне должно оберегать себя от султана". - "Не давай ему к себе пути", - ответил мальчик. И Шимас спросил: "Как же могу я не дать ему к себе пути, когда он имеет надо мной власть и поводья моих дел в его руках?" - "Его власть над тобой, - ответил мальчик, - зиждется лишь на том, что ему должно от тебя, и если ты воздал ему должное, нег у него над тобой власти". - "Каковы обязанности визиря перед царем?" - спросил Шимас. И мальчик ответил: "Искренний совет и усердие в тайном и в оглашаемом, Здравое суждение и сокрытие его тайн, и пусть не утаивает везирь ничего, о чем подобает царю быть осведомленным, и не должен он быть небрежным в том, что возложил на него царь для исполнения его нужд. Пусть ищет он его благоволения всеми способами и избегает гнева его".

"Расскажи мне, как поступает с царем везирь", - спросил Шимас.

И мальчик ответил: "Если ты везирь царя и хочешь быть от него в безопасности, то пусть будет твое внимание и твоя речь к нему выше того, на что он надеется, и просьба твоя о нуждах пусть будет соразмерна с твоим местом у царя. Берегись поставить себя на место, которого царь не считает тебя достойным, чтобы не казалось это от тебя как бы дерзостью. Если же обманет тебя его кротость и ты поставишь себя на место, которого царь не считает тебя достойным, ты окажешься подобен охотнику, который ловил зверей и сдирал с них шкуру, так как она была ему нужна, а мясо бросал. И лев стал приходить к тому месту и поедать падаль, и когда умножились посещения им этого места, он привык к охотнику и привязался к нему. И охотник стал бросать ему мясо и вытирать руки о его спину, а лев помахивал хвостом в знак удовлетворения. И когда охотник увидел, что лев ему доверяет, и привык к нему, и ему послушен, он сказал про себя: "Этот лев смирился передо мной, и я над ним властвую. Я считаю, что мне следует сесть на него верхом и содрать с него шкуру, как с других зверей".