Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 855

И затем он снял перстень с пальца и подал его царю. И когда царь увидел, какое благодеяние оказал ему АбуСир, он взял от него перстень и надел его на палец, и душа вернулась к нему.

И он поднялся на ноги, и обнял Абу-Сира, и сказал: "О человек, ты принадлежишь к избранным сынам дозволенного! Не взыщи же с меня и прости мне то, что я тебе сделал. Если бы кто-нибудь, кроме тебя, овладел эти и перстнем, он бы мне его не отдал". - "О царь времени, - сказал Абу-Сир, - если ты хочешь, чтобы я тебя простил, скажи мне, в чем мой грех, который вызвал твой гнев на меня, так что ты приказал меня убить?" И царь воскликнул: "Клянусь Аллахом, я твердо установил, что ты невиновен, и нет на тебе никакого греха, раз ты сделал мне это благодеяние, но только красильщик сказал мне то-то и то-то".

И он рассказал ему, что говорил красильщик, и АбуСир молвил: "Клянусь Аллахом, о царь времени, я не знаю царя христиан и в жизни не ездил в христианские земли! Мне не приходило на ум убивать тебя, но этот красильщик был моим товарищем и соседом в городе Искандарии, и жизнь там стала нам тесна, и мы выехали оттуда из-за скудости пропитания и прочли друг другу фатиху о том, что работающий будет кормить безработного, и случилось у меня с красильщиком то-то и то-то".

И он рассказал царю все, что случилось у него с АбуКиром, красильщиком: как тот взял его деньги и покинул его больным в его комнате в хане, и как привратник хана тратился на него, когда он был болен, пока не исцелил его Аллах, и как затем он поднялся и стал ходить по городу со своими принадлежностями, как обычно, и по дороге увидел красильню, около которой была лавка, и, посмотрев в двери красильни, увидел Абу-Кира, который сидел там на скамье, и вошел к нему, чтобы его приветствовать, и достались ему от него побои и оскорбления, и Абу-Кир сказал про него, что он разбойник, и побил его мучительным боем.

И вот Абу-Сир рассказал царю обо всем, что с ним случилось, с начала до конца, и затем сказал: "О царь времени, это он сказал мне: "Сделай лекарство и поднеси его царю. Хаммам совершенен во всем, но только в нем отсутствует это лекарство". И знай, о царь времени, что это лекарство не вредит. Мы его делаем в наших странах, и оно обязательно бывает в хаммаме, но я забыл о нем, и когда пришел красильщик и я оказал ему почет, он напомнил мне об этом и сказал: "Сделай лекарство". Пошли, о царь времени, за привратником такого-то хана и рабочими красильни и спроси их всех о том, что я тебе рассказал".

И царь послал за привратником хана и за рабочими красильни и, когда они все пришли, спросил их, и они рассказали о случившемся, и тогда царь послал за красильщиком и сказал: "Приведите его босым, с непокрытой головой и с связанными руками".

А красильщик сидел в своем доме, радуясь убиению Абу-Сира. И не успел он опомниться, как приближенные царя бросились на него и удары посыпались ему на затылок, а затем ему скрутили руки и его привели к царю. И он увидел, что Абу-Сир сидит рядом с царем, а привратники хана и рабочие красильни стоят перед ним. И привратник хана спросил его: "Не это ли твой товарищ, у которого ты украл деньги и которого ты оставил у меня в комнате больным и сделал с ним то-то и то-то?" А рабочие красильни спросили: "Разве этот не тот, кого ты велел нам схватить и мы его побили?"

И царю стала ясна мерзость Абу-Кира и то, что он заслуживает большего, чем пытки Мункара и Накира [652], я потому он сказал: "Возьмите его и проведите по городу и рынку..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Ночь, дополняющая до девятисот сорока

Когда же настала ночь, дополняющая до девятисот сорока, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда царь услышал слова привратника хана и рабочих красильни, он убедился в скверности АбуКира и воздвиг против него несчастия и сказал своим приближенным: "Возьмите его и проведите по городу, а потом положите в мешок и бросьте в море!" - "О царь времени, - сказал Абу-Сир, - уступи мне его! Я простил ему все, что он мне сделал". - "Если ты его простил за себя, то я не могу его простить за себя, - ответил царь, и затем он закричал и сказал: "Возьмите его!" И АбуКира взяли и провели по городу, а потом посадили в мешок, и положили туда известку, и бросили мешок в море, и Абу-Кир умер, потопленный, сожженный.

"О Абу-Сир, - сказал тогда царь, - попроси у меня чего-нибудь - и получишь!" И Абу-Сир сказал: "Я прошу тебя отослать меня в мою землю, - у меня не осталось желания жить здесь".

И царь дал ему много денег сверх прежних наград и даров, а затем он пожаловал ему корабль, нагруженный всяким добром, а матросами были невольники, и царь подарил их ему тоже, после того как предложил ему сделать его везирем, но Абу-Сир не согласился.

А затем он простился с царем и поехал, и все на корабле было его собственностью, даже матросы стали его невольниками, и ехал он не переставая, пока не достиг земли Искандарии.

И они стали на якорь подле Искандарии и вышли на сушу, и один из невольников Абу-Сира увидел мешок у самого берега и сказал: "О господин мой, у берега моря большой тяжелый мешок, и сверху он завязан, и я не знаю, что в нем". И Абу-Сир подошел, и развязал мешок, и увидел там Абу-Кира, которого море пригнало в сторону Искандарии, и он вынул его, и закопал поблизости от Искандарии, и сделал ему могилу, и назначил деньги на ее содержание, и на дверях гробницы он написал такие стихи:

"Узнается муж среди всех людей по делам его.

И дела свободных возвышенны, как порода их.

Не кори других - укоряем будешь, - нередко ведь

Что скажет муж, о нем же будет сказано.

Говорить слова избегай дурные и мерзкие,

Коль ведешь ты речи шутливые или важные,

Ведь берем мы пса благородных качеств домой к себе,

А суровый лев на цепи сидит, - неразумен он.

На поверхность моря выносит труп теченье волн,

А жемчужины в глубине таятся песков морских.

Воробей ведь станет соперничать с сильным ястребом

Лишь по глупости и по малости его разума.

На страницах неба и воздуха написано: