Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 869

И юноша, услышав слова Абу-ль-Касима, поднялся, и обнял его, и поцеловал ему голову и руки, и воскликнул: "Заклинаю тебя Аллахом, расскажи мне, чей это образ!" И старец ответил: "Слушаю и повинуюсь!" И затем он поднялся, и, открыв чулан, вынул оттуда множество книг, в которых он нарисовал этот образ, и сказал: "Знай, о дитя мое, что обладательница этого образа - дочь моего дяди. Она находится в Басре, и се отец - правитель Басры, по имени Абу-ль-Лейс, а ее зовут Джамила, и нет на лице земли прекраснее ее. Но она не охоча до мужчин и не может слышать упоминания о мужчине в своих покоях. Я пошел к моему дяде, чтобы он женил меня на ней, и не пожалел для него денег, но он не согласился на это. И когда его дочь об этом узнала, она разгневалась и послала мне разные слова и, между прочим, сказала: "Если у тебя есть разум, не оставайся в этом городе, а иначе ты погибнешь, и грех будет на твоей же шее". Она - жестокосердая из жестокосердых. И я вышел из Басры с разбитым сердцем, и сделал это изображение в книгах, и рассеял их по разным странам, надеясь, что, может быть, изображение попадет в руки юноши, прекрасного лицом, как ты, и он ухитрится проникнуть к ней, и, может быть, она его полюбит. А я возьму с него обещание, что, когда он ею овладеет, он покажет мне ее - хотя бы на один взгляд издали".

И когда Ибрахим ибн аль-Хасыб услышал слова старца, он опустил на некоторое время голову, размышляя, и ас-Сандалани сказал ему: "О дитя мое, я не видел в Багдаде никого лучше тебя и думаю, что, когда девушка тебя увидит, она тебя полюбит. Можешь ли ты, когда ты встретишься с нею и захватишь ее, показать ее мне хотя бы на один взгляд издали?" - "Да", сказал юноша. И Абуль-Касим молвил: "Если дело обстоит так, оставайся у меня, пока не уедешь". - "Я не могу оставаться на месте, - сказал юноша, - в моем сердце от любви к ней великий огонь". - "Потерпи, - сказал ас-Сандалани. - Я снаряжу тебе в три дня корабль, и ты поедешь на нем в Басру".

И юноша подождал, пока Абу-ль-Касим снарядил ему корабль, и положил на него все, что было нужно из еды, питья и прочего. И через три дня он сказал юноше: "Снаряжайся в путь, я приготовил тебе корабль, в котором все, что тебе нужно, и корабль принадлежит мне, а матросы - мои слуги, и на корабле всего столько, что тебе хватит, пока ты не вернешься. И я приказал матросам прислуживать тебе, пока ты благополучно не воротишься".

И юноша поднялся, и пошел на корабль, и, простившись с Абу-ль-Касимом, ехал, пока не достиг Басры.

И тогда он вынул сто динаров для матросов, но они сказали ему: "Мы получили плату от нашего господина".

"Возьмите это в награду, и я не скажу ему", - сказал юноша. И матросы взяли у него деньги и пожелали ему блага.

А затем юноша вступил в Басру и спросил, где место жительства купцов, и ему сказали: "В хане, называемом хан Хамдана". И юноша шел, пока не дошел до рынка, в котором был этот хан, и все глаза повернулись, смотря на него из-за его великой красоты и прелести. И юноша вошел в хан с одним из матросов и спросил, где привратник, и когда ему указали, где он, юноша увидел, что это - старый, почтенный старик. И Ибрахим приветствовал его, и привратник возвратил ему приветствие, и юноша спросил: "О дядюшка, есть ли у тебя красивая комната?" - "Да", - ответил привратник и, взяв юношу и матроса, отпер для них красивую комнату, украшенную золотом, и сказал: "О юноша, эта комната подойдет для тебя". И юноша вынул два динара и сказал: "Возьми их в уплату за ключ". И привратник взял их и пожелал ему блага, и юноша приказал матросу идти на корабль и вошел в комнату. И привратник хана остался у него, и стал ему прислуживать, и сказал: "О господин мой, досталась нам из-за тебя радость". И юноша дал ему динар и сказал: "Принеси нам на этот динар хлеба, мяса, сладостей я вина". И привратник взял динар, сходил на рынок и вернулся, и он купил все это на десять дирхемов и отдал юноше остаток. "Трать это на себя", сказал юноша. И привратник хана обрадовался сильной радостью, а затем юноша съел из того, что он потребовал, одну лепешку и немного приправы и сказал привратнику хана: "Возьми это для тех, кто у тебя в доме". И привратник взял припасы, и ушел к своим домочадцам, и сказал им: "Я не думаю, чтобы кто-нибудь на лице земли был великодушнее этого юноши, который поселился у нас сегодня, или приятнее его. Если он у нас останется, к нам придет богатство".

И затем привратник хана вошел к Ибрахиму, и увидел, что он плачет, и сел, и принялся растирать ему ноги, и поцеловал их, и сказал: "О господин мой, почему ты плачешь, да не заставит тебя Аллах плакать?" - "О дядюшка, - сказал Ибрахим, - я хочу выпить с тобой сегодня вечером". "Слушаю и повинуюсь!" - сказал привратник. И тогда Ибрахим вынул пять динаров и сказал: "Купи нам на это плодов и вина". А затем он дал привратнику еще пять динаров и сказал: "Купи нам на это сухих плодов и цветов и пять жирных кур и принеси мне лютню".

И привратник вышел, и купил то, что он приказал, и сказал своей жене: "Приготовь кушанье и процеди нам вино, и пусть то, что ты сделаешь, будет отлично, так как этот юноша покрыл нас благодеяниями". И жена привратника сделала то, что он ей велел, хорошо до предела желаний, и привратник взял кушанье и пошел к Ибрахиму, сыну султана..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Девятьсот пятьдесят пятая ночь

Когда же настала девятьсот пятьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что привратник, когда его жена приготовила кушанье и вино, взял его и вошел к сыну султана, и они стали есть, пить и веселиться. И юноша заплакал и произнес такие два стиха:

"О друг мой, когда бы жизнь я отдал в усердии,

И деньги, и весь наш мир, со всем, что найдешь в нем,

Блаженства сады, и рай со всей его прелестью за близости час - ее купило бы сердце".

И затем он вскрикнул великим криком и упал, покрытый беспамятством, и привратник хана вздохнул, и когда юноша очнулся, привратник хана спросил его: "О господин мой, отчего ты плачешь и кто та, на кого ты указываешь этими стихами? Она будет только прахом под твоими ногами". И юноша встал и, вынув узел с лучшими женскими платьями, сказал привратнику: "Возьми это для твоего гарема". И привратник взял от него узел и отдал его своей жене, и она пришла с ним, и вошла к юноше, и вдруг видит - он плачет. И она сказала ему: "Ты растерзал нам печень! Осведоми нас, какую красавицу ты хочешь, и она будет у тебя только невольницей". - "О тетушка, - сказал Ибрахим, - знай, что я сын аль-Хасыба, повелителя Египта, и я привязался к Джамиле, дочери аль-Лейса, начальника". И жена привратника хана воскликнула: "Аллах, Аллах, о брат мой, оставь эти слова, чтобы не услыхал нас никто и мы бы не погибли! Нет на лице земли более жестокосердой, чем она, и никто не может назвать при ней имени мужчины, ибо у нее нет охоты до мужчин. О дитя мое, обратись от нее к другой".