Тысяча и одна ночь - Автор неизвестен - Страница 871

И юноша рассказал ему свою историю и изложил ему свое дело, и когда горбун услышал его слова, он опустил на некоторое время голову к земле и спросил: "Тот, кто указал тебе на меня, горбатый портной?" - "Да", - отвечал Ибрахим. И горбун сказал: "Это мой брат, и он человек благословенный. О дитя мое, - сказал он потом, - если бы любовь к тебе не сошла в мое сердце и я бы тебя не пожалел, ты бы погиб - и ты, и мой брат, и привратник хана, и его жена. Знай, - продолжал он, - что этому саду нет на лице земли подобного, и он называется Садом Жемчужины. В него не входил никто за время моей жизни, кроме султана, меня самого и его владелицы Джамилы, и я провел в нем двадцать лет и не видел, чтобы кто-нибудь приходил в это место. Каждые сорок дней госпожа приезжает сюда на лодке и выходит среди своих невольниц в шелковом покрывале, концы которого десять невольниц несут на золотых крючках, пока она не войдет, так что я никогда не видел ее облика. У меня есть только одна душа, и я подвергну ее опасности ради тебя". И юноша поцеловал ему руку, и горбун сказал: "Посиди у меня, пока я не придумаю для тебя чего-нибудь". И затем он взял юношу за руку и ввел его в сад, и когда Ибрахим увидел этот сад, он подумал, что это рай, и он увидел, что деревья в нем оплетаются, и пальмы высоки, и воды обильны, и птицы перекликаются в нем на разные голоса. А затем горбун подошел с ним к домику с куполом и сказал ему: "Вот где сидит госпожа Джамила".

И юноша посмотрел на домик и увидел, что это удивительное место увеселения, и в нем всякие изображения, нарисованные золотом и лазурью, и еще есть в нем четыре двери, к которым подымаются по пяти ступенькам. И посреди домика - водоем, к которому спускаются по золотым ступенькам, и эти ступеньки украшены дорогими металлами, а посреди водоема - золотой фонтан с фигурками, большими и маленькими, и вода выходит изо рта этих фигурок, и она шумит, издавая разные звуки, и слушающему кажется, что он в раю. И около домика водяное колесо с серебряными горшками, и оно покрыто парчой, и слева от него окно с серебряной решеткой, выходящей на зеленый луг, где резвятся всякие звери, газели, зайцы, а справа - окно, выходящее на площадку, где всевозможные птицы, и все они щебечут на разные голоса, ошеломляющие того, кто их слышит.

И когда юноша увидел это, его охватил восторг, и он сел в воротах сада, а садовник сел с ним рядом и сказал: "Как ты находишь мой сад?" "Это рай на земле", - сказал юноша. И садовник засмеялся, и затем он встал, и скрылся на некоторое время, и вернулся, неся поднос, на котором были жирные куры, прекрасная снедь и сахарные сласти. Он поставил поднос перед юношей и сказал: "Ешь, пока не насытишься".

"И я ел, - говорил Ибрахим, - пока не наелся вдоволь, и когда садовник увидел, что я поел, он обрадовался и сказал: "Клянусь Аллахом, таковы дела царей и царских сыновей! О Ибрахим, - сказал он потом, - что у тебя в этом мешке?" И я развязал перед ним мешок, и садовник сказал; "Носи его с собой, он будет тебе полезен, когда явится госпожа Джамила, когда она приедет, я не смогу принести тебе чего-нибудь поесть".

И он встал, и взял меня за руку, и привел в одно место, напротив домика Джамилы, и сделал там беседку среди деревьев, и сказал: "Залезай сюда. Когда она приедет, ты увидишь ее, а она тебя не увидит, и это самая большая хитрость, какая у меня есть, а полагаться следует на Аллаха. Когда она начнет петь, пой под ее пенье, а когда она уйдет, возвращайся благополучно туда, откуда пришел, если захочет Аллах".

И юноша поблагодарил садовника и хотел поцеловать ему руку, но садовник не дал ему. А затем юноша положил мешок в беседку, которую садовник ему сделал, и садовник сказал: "О Ибрахим, гуляй в саду и ешь в нем плоды, срок прихода твоей госпожи - завтра".

И Ибрахим стал гулять в саду и есть в нем плоды, и он провел ночь у садовника, а когда наступило утро, и засияло светом, и заблистало, Ибрахим совершил утреннюю молитву, и вдруг садовник пришел к нему с пожелтевшим лицом и сказал: "Вставай, о дитя мое, и лезь в беседку - невольницы пришли, чтобы убирать это место, и она придет после них..."

И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Девятьсот пятьдесят седьмая ночь

Когда же настала девятьсот пятьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что садовник, войдя в сад к Ибрахиму ибн альХасыбу, сказал: "Вставай, о дитя мое, и лезь в беседку - невольницы пришли убирать это место, и она придет после них. Берегись плюнуть, высморкаться или чихнуть, - мы тогда погибнем, и я и ты". И юноша встал и залез в беседку, а садовник ушел, говоря: "Да наделит тебя Аллах благополучием, о дитя мое". И когда юноша сидел, вдруг пришли пять невольниц, подобных которым никто не видел, и вошли в домик, и, сняв с себя одежду, вымыли и опрыскали его розовой водой, и потом они зажгли куренья из алоэ и амбры и разостлали парчу. А после них пришли пятьдесят невольниц с музыкальными инструментами, и Джамила шла посреди них, под красным парчовым навесом, и невольницы приподнимали полы навеса золотыми крючками, пока она не вошла в домик, и юноша не увидел даже ее облика и одежды.

"Клянусь Аллахом, - сказал он про себя, - пропал весь мой труд! Но я непременно подожду и увижу, каково будет дело". И невольницы принесли еду и питье и поели, а потом они вымыли руки и поставили Джамиле скамеечку, и она села на нее, а все невольницы ударили в музыкальные инструменты и запели волнующими голосами, которым нет подобных. И затем выступила старуха управительница и стала хлопать в ладоши и плясать, и невольницы оттащили ее, и вдруг занавеска приподнялась, и вышла Джамила, смеясь. И Ибрахим увидел ее, и на ней были украшения и одежды, и на голове ее был венец, украшенный жемчугом и драгоценными камнями, и на шее - жемчужное ожерелье, а ее стан охватывал пояс из топазовых прутьев, и шнурки на нем были из яхонта и жемчуга. И невольницы встали и поцеловали перед ней землю, а она все смеялась".

"И когда я увидел ее, - говорил Ибрахим ибн альХасыб, - я исчез из мира, и мой ум был ошеломлен, и мысли у меня смешались, так меня ослепила ее красота, которой не было на лице земли подобия. И я упал, покрытый беспамятством, а потом очнулся с плачущими глазами и произнес такие два стиха: