Так шли мы к победе - Баграмян Иван Христофорович - Страница 142

По сведениям начальника разведки, армиям 3-го Белорусского фронта на Земландском полуострове противостояла не менее чем 100-тысячная группировка войск. Она опиралась на заранее подготовленную оборону, состоящую из трех полос. Главная полоса включала три позиции, каждая из которых имела по три траншеи, многочисленные ходы сообщения, блиндажи и дзоты. Третья оборонительная полоса закрывала доступ к порту Фишхаузен (Приморск) и к полуострову, на котором находилась военно-морская база Пиллау (Балтийск). Все населенные пункты были подготовлены к круговой обороне.

Узкий полуостров был пересечен пятью оборонительными позициями, прикрывавшими подступы к старинной морской крепости Пиллау. Словом, вся территория была сплошной оборонительной полосой, насыщенной траншеями, дотами, противотанковыми и противопехотными препятствиями.

Маршал А. М. Василевский решил ликвидацию последнего крупного очага сопротивления в Восточной Пруссии возложить на пять наших общевойсковых армий, которым должны были содействовать 1-я и 3-я воздушные армии, а также корабли и авиация Краснознаменного Балтийского флота. Все общевойсковые армии усиливались танками и значительным количеством артиллерии.

В соответствии с этим решением к трем находившимся на полуострове общевойсковым армиям (2-й гвардейской, 5-й и 39-й) в сражение против южного фланга обороны противника вводилась 43-я армия, 11-я гвардейская выводилась во второй эшелон.

Главный удар А. М. Василевский решил нанести вдоль шоссейной и железной дорог на Фишхаузен силами 5-й и 39-й армий, чтобы рассечь всю группировку фашистских войск на две части и в последующем уничтожить ее. Войскам 2-й гвардейской и 3-й надлежало наступать с целью изоляции сил противника от моря и содействия продвижению 5-й и 39-й армий на Фишхаузен (Приморск) и Пиллау (Балтийск). 11-я гвардейская, составлявшая второй эшелон войск фронта, должна была вступить в сражение на главном направлении для штурма Пиллау. Была также предусмотрена высадка тактических десантов в ходе наступления для захвата косы Фришес-Нерунг, прикрывавшей с моря Кенигсбергский морской канал.

Все наши общевойсковые армии после беспрерывных наступательных боев были малочисленными, общее количество людей в стрелковых дивизиях, считая и тыловые подразделения, не превышало двух с половиной тысяч. Поэтому объединениям выделялись сравнительно узкие полосы для наступления: 2-й гвардейской-20 километров, остальным — по 7–8 километров. Благодаря этому удалось достичь двойного превосходства над противником в людях и тройного в артиллерии.

Краснознаменный Балтийский флот должен был прикрывать приморские фланги наступавших, содействовать в захвате военно-морской базы Пиллау и обеспечивать высадку тактических десантов.

После принятия решения штаб фронта немедленно приступил к постановке задач каждой армии и флоту в предстоявшем наступлении. Особое внимание было уделено организации взаимодействия общевойсковых армий с авиацией и соединениями Балтийского флота. Готовность войск к переходу в наступление была назначена на конец дня 11 апреля.

Поскольку война против фашистской Германии вступила в свою завершающую стадию, а фашистская группировка на Земландском полуострове была полностью блокирована, отрезана от главных сил вермахта и, по существу, обречена на уничтожение, маршал Василевский сделал попытку избежать ненужного кровопролития. Обращаясь к члену Военного совета фронта генералу В. Е. Макарову, он сказал:

— Прошу подготовить обращение к войскам противника, в котором показать всю бесперспективность их дальнейшего сопротивления и предъявить требование в течение суток сложить оружие…

Это второе обращение А. М. Василевского к фашистским войскам было подготовлено, размножено и к исходу 11 апреля различными средствами доведено до сведения противника.

А. М. Василевский предоставлял солдатам, офицерам и генералам группы «Земланд» последнюю возможность сохранить свои жизни.

«…Вам хорошо известно, — говорилось в обращении, — что вся немецкая армия потерпела полный разгром. Русские — под Берлином и в Вене. Союзные войска — в 300 км восточное Рейна. Союзники — уже в Бремене, Ганновере, Брауншвейге, подошли к Лейпцигу и Мюнхену. Половина Германии — в руках русских и союзных войск. Одна из сильнейших крепостей Германии Кенигсберг пала в три дня. Комендант крепости генерал пехоты Лаш принял предложенные мною условия капитуляции и сдался с большей частью гарнизона. Всего сдалось в плен 92 000 немецких солдат, 1819 офицеров и 4 генерала…

Немецкие офицеры и солдаты, оставшиеся на Земланде! Сейчас, после Кенигсберга — последнего оплота немецких войск в Восточной Пруссии, ваше положение совершенно безнадежно. Помощи вам никто не пришлет. 450 км отделяют вас от линии фронта, проходящей у Штеттина. Морские пути на запад перерезаны русскими подводными лодками. Вы — в глубоком тылу русских войск. Положение ваше безвыходное. Против вас — многократно превосходящие силы Красной Армии. Сила на нашей стороне, и ваше сопротивление не имеет никакого смысла. Оно приведет только к вашей гибели и к многочисленным жертвам среди скопившегося в районе Пиллау гражданского населения… Чтобы избежать ненужного кровопролития, я требую от вас: в течение 24 часов сложить оружие, прекратить сопротивление и сдаться в плен. Всем генералам, офицерам и солдатам, которые прекратят сопротивление, гарантируется жизнь, достаточное питание и возвращение на родину после войны. Всем раненым и больным будет немедленно оказана медицинская помощь. Я обещаю всем сдавшимся достойное солдат обращение… Если мое требование сдаться не будет выполнено в срок 24 часа, вы рискуете быть уничтоженными. Немецкие офицеры и солдаты! Если ваше командование не примет мой ультиматум, действуйте самостоятельно. Спасайте свою жизнь, сдавайтесь в плен».

Срок, предоставленный А. М. Василевским противнику, истекая в полночь 12 апреля по московскому времени.

Один день и две ночи ждали мы, что блокированные на полуострове фашисты образумятся. Под утро 13 апреля А. М. Василевский отдал приказ: «Атаковать и уничтожить противника».

В 8 часов началась артиллерийская подготовка, направляемая нашими опытными артиллеристами генералами М. М. Барсуковым и Н. М. Хлебниковым. Генералы Т. Т. Хрюкин и П. Ф. Папивин подняли свои авиационные дивизии для нанесения бомбовых и штурмовых ударов по наиболее мощным опорным пунктам, штабам, скоплениям танков, аэродромам и огневым позициям артиллерии врага. Авиация и торпедные катера Краснознаменного Балтийского флота ударили по военно-морской базе и кораблям противника. Целый час на полуострове бушевала огненная буря. Казалось, все фашистские опорные пункты будут перепаханы взрывами. Но вот в 9 часов войска поднялись в атаку — и вздыбленная, почерневшая земля вдруг ожила. Фашисты оказали сильное огневое сопротивление, а когда наступающие части ворвались в глубь первой оборонительной полосы, последовали их беспрерывные контратаки.

Примерно до полудня командармы докладывали почти одинаково многословно, подробно описывая перипетии боев за опорные пункты. И нам стало ясно, что враг не сломлен, что наступающим приходится драться за каждый опорный пункт.

Особенно ожесточенное сопротивление противник оказывал войскам 5, 39 и 43-й армий. Фашистское командование, видимо, понимало, что мы стремимся отрезать его основные силы от портов Пиллау и Фишхаузен.

И все же войска продвигались вперед. Особенно ожесточенные бои велись вокруг населенных пунктов. В схватке за опорный пункт в районе деревни Рогенен прославился заместитель командира 1191-го стрелкового полка 358-й стрелковой дивизии майор С. Л. Козак. Всю первую половину дня подразделения полка атаковали деревню и господствующую высоту рядом с ней. Враг отчаянно сопротивлялся. Несколько наших танков были подбиты, но машина, на броне которой был десант автоматчиков во главе с Козаком, чудом прошла сквозь огненную завесу и ворвалась в деревню. Майор, соскочив с танка, повел бойцов на засевших в домах и подвалах фашистов.