Ведьма - Волкова Елена - Страница 42

В Стокгольме она расчитывала на встречу самое большее с главным редактором издательства. Но в кабинете оказалось полно народу. Ей представили редактора отдела иностранной литературы — средних лет полноватого мужчину заурядной наружности с единственно привлекательной чертой — умными глазами; корректора издательства — бальзаковского возраста костлявую, как баба-яга, даму с синими волосами ежиком и в долгополой непонятного фасона тунике, и дизайнера — субтильного молодого человека в очках с такой сильной диоптрией, что за стеклами не различались глаза. Во главе стола восседал, как и следовала ожидать, генеральный менеджер — предпенсионного возраста субъект того типа, который Маргарита обозначала словами советской пропаганды — «акула капитализма», и улыбался той улыбкой уверенного в себе и в своей силе и влиятельности человека, которую не должно путать с искренней приветливостью, потому что в любой момент эта улыбка может превратиться в оскал. Остальные трое смотрели с любопытством и помалкивали. Сразу было видно, кто в этом доме хозяин. Маргарита почувствовала, как смутное раздражение, терзавшее ее несколько последних недель, растет и крепнет, угрожая вылится в открытую словесную агрессию.

После ничего не значащих первых дежурных фраз приветствия, Генерал сказал:

— Мы издадим ваши произведения и возьмем на себя рекламу и реализацию. Мы считаем их интересными и перспективными, в них есть та чистота, изящность и деликатность, что так часто не хватает современной литературе. Но у нас возникло несколько вопросов.

— Надеюсь, что смогу ответить на них.

— Хорошо. Прошу… — и он сделал жест в сторону главного редактора.

— Это не вопрос даже, — откашлялся тот. — а, скорее, пожелание… — Маргарита напряглась, но тут же вздохнула с облегчением: — Нам хотелось бы поместить в начале книги краткую статью о вас. Не вдаваясь в подробности личной жизни, но: ваше образование, работа, интересы, хобби, если они есть, как вы начали писать, что вас подвигло в писательству, что вдохновило, почему именно эти темы… Я достаточно ясно выражаюсь?

— Да, вполне. Я понимаю. Когда нужно представить статью?

— Мы могли бы побеседовать после, если не возражаете, я задал бы вам наводящие вопросы и мы вместе составили бы текст.

— Хорошо.

Корректор сказала, что у нее нет особых вопросов относительно английского перевода, но ей хотелось послушать живую речь автора, так ей всегда легче воспринимать печатный текст, а вопросы, если возникнут, она задаст потом.

Маргарита улыбнулась ей. Дама вызывала симпатию, хотя и была страшновата лицом, а голос ее звучал, как труба.

Последним заговорил дизайнер. Он сказал, что в принципе ему нравится предложенный автором дизайн обложки, но у него возникли некоторые идеи, так не согласится ли автор посмотреть его эскизы? Возможно, что-то можно будет использовать?… Маргарита согласилась — зачем лишний раз огорчать молодого человека, какого-то слегка испуганного и к тому же полу-слепого. Но он задал второй вопрос: заверив, что считает все три романа вполне гармоничными образцами героико-романтической литературы с ненавязчивым флером фэнтези, спросил, почему ни в одном из них нет ни малейшего упоминания о… сексуальных меньшинствах? Ведь фрекен Маргарета производит впечатление человека демократических взглядов, а не тех, что совсем еще недавно травили людей иной ориентации…

Маргарита почувствовала, что слишком долго хлопает глазами, пора уже что-то отвечать. С языка чуть не сорвалость: «А ты, значит, и есть один из них?..» Словесная агрессия рвалась наружу, подобно лаве из вулкана. Маргарита начала качать ногой. Он нее ждали ответа.

— Признаться, — начала она, стараясь подбирать слова осторожно, словно шла по льду и боялась поскользнуться. — Ваш вопрос застал меня несколько врасплох. Но я постараюсь ответить. Заранее прошу прощения за излишнюю резкость. Хотя мои романы называют изящными и деликатными, сама я… Так вот… Прежде всего, мне просто не пришло в голову сделать таковым хотя бы третьестепенного персонажа. Что касается «Рыцаря» — действие происходит в позднем средневековье, а в ту эпоху вопрос нетрадиционной ориентации решался быстро и просто — посредством смертной казни. Гомосексуализм считался смертельным грехом, о чем было и остается, кстати, до сих пор, черным по белому написано в Библии. Жизнь была сурова, смертность — высока, медицина — примитивна, человечеству нужно было плодиться и размножаться, какие уж тут другие ориентации… Природа сама регулировала все ориентации, а христианская церковь бдила, чтобы народ не сбивался с пути истинного… Это же понятно, разве нет? Но дело наверняка не столько в этом, сколько в том, что я — женщина, и мне нравятся мужчины.

— То есть, — дизайнер растерянно моргал сквозь очки, а остальные трое почти не дышали. — Проблемы сексуальных меньшинств вас не интересуют?

Маргарита перестала качать ногой, лихорадочно соображая, как бы ответить так, чтобы никого не обидеть и при этом не соврать и не выставить себя мракобесом в этой славной и тихой, доброй ко всем Швеции…

— Дело в том, что я считаю, что таковой проблемы не существует вообще.

В кабинете произошло всеобщее шевеление, но никто не вмешался в разговор. Хотя все продолжали молчать, в воздухе просто зазвенело: «Извольте объясниться!..» Генеральный менеджер улыбался загадочной улыбкой сфинкса. Несмотря на возраст, он был недурен собой и Маргарита старалась не выпускать его из поля зрения, а параллельно ответу на заданный вопрос обдумывала перспективу продолжения общения с ним, досадуя, что не обратила внимания на руки: есть кольцо или нет, а теперь она его рук не видит… Ничего не оставалось, как попытаться объясниться:

— Да, я считаю, что проблема сексуальных меньшинств — выдуманна, искусственна. Тем более в такой благословенной стране, как ваша. Если громилы бьют геев, то они делают это не потому, что те — такие, а потому, что они — другие. По той же причине они пойдет бить негров потому, что те — черные, китайцев — за то, что узкоглазые, мусульман — за то, что молятся другому богу. Так что это — полицейское дело, и никакое другое. Что же касается прав, то каких еще прав не хватает инакоориентированным в этой демократической до невозможности Европе? Какие проблемы? Умирающие от голода и спида африканские дети — это проблема, дети-солдаты — это проблема, расовая нетерпимость, рабовладение в наше время, садистские убийства женщин при съемках фильмов, чтобы какой-то извращенец насладился настоящей смертью на экране — это проблема, стоит ли продолжать? И при этом кто-то, живущий в мирной, терпимой, богатой стране заявляет, что у него — проблемы? Пусть посмотрит в телевизор!.. Извините. Да, я не писала и не собираюсь писать о голубых и розовых. Мне это неинтересно. Я стала филологом, потому что мне была интересна филология. А медицина, например, меня не привлекала, но никому же не придет в голову упрекать меня за то, что я не стала врачом, верно? Так почему должно вызывать недоумение отсутствие у меня интереса к скользким темам? Пусть об этом пишут журналисты. Или кто угодно. Я буду писать о благородных рыцарях и прекрасных дамах. Разве это не интересно? Или в наше время любовь мужчины к женщине, одновременно одного мужчины к одновременно одной женщине — это банальный сюжет? По-моему, на фоне современных книжных и киношных сюжетов подобная история как раз выглядит довольно оригинально…

При упоминании о рыцарях перед глазами вспыло лицо шведа с героическим именем, длинные светлые волосы и общее выражение лица которого делало его похожим на ван-дейковского «Мужчину с красным шарфом», и она чуть не застонала. Генеральный менеджер утратил привлекательность.

Как выбрались из кабинета, Маргарита не помнила. Вроде бы никто на нее не разозлился. Над ухом раздался бас дамы-корректора:

— Дорогая моя, позвольте пригласить вас на кружку пива!

Маргарита посмотрела на нее с испугом:

— Я не осилю кружку.

— Как вам угодно и в любом количестве! Я расскажу о вас мужу и детям! Они будут в восторге! Наш Генерал очарован вами…