Быть другим (СИ) - Молодовский Максим Валериевич - Страница 44

  Сказанное выше вовсе не значит, что я прямо таки хотел в настоящем бою оказаться. Я бы прекрасно без этого обошелся. Но кому из мужиков из автомата не охота пострелять? Или из танка. Всем нам интересна военная тема, но желательно вдали от настоящей мясорубки.

  И вот однажды, теплым весенним днем, я въехал в ворота казарм Биронского полка. Будь я наследным дворянином, то службу в пехоте я бы начал как минимум помощником десятника. Ниже дворян просто не ставят. Да и на эту должность ставят только, когда других мест нет. Быть простым рядовым дворянину не пристало, ё-моё. Но я еще не дворянин, я им только после "срочки" стану, так что начал я службу самым простым солдатом.

  Хотя насчет "простым", это я прибедняюсь, большая мохнатая лапа делала свое дело - про мое усыновление знали, так что отношение ко мне со стороны офицеров и вахмистров с десятниками отличалось от отношения к остальным солдатам.

  Большинство дворян части, с которыми мне довелось контактировать, отнеслись ко мне более-менее нормально. Я на личном опыте убедился, как родовитость облегчает жизнь, и возблагодарил императора за такой подарок.

   Но нашлось и несколько закостенелых аристократов. Одним из таких оказался пехотный поручик Гариас. С первых же секунд общения с ним, я понял, что хорошего ждать от него не стоит. Если солдат-простолюдинов Гариас просто презирал, то ко мне, простолюдину вдруг ставшему (еще не ставшему, но в будущем то стану) благородным, он начал испытывать прямо таки ненависть. И я уже тогда понял, что от пакостей с его стороны большая лапа в лице Здабора меня не спасет.

  Вот ведь досада, и сына Здабора, который как раз служил в том же батальоне помощником капитана, и с которым у меня вполне хорошие отношения сложились, пару недель назад перевели в другую часть, на границу, проходящую всего в сотне верст южнее Бирона.

  Как и положено новичку, сперва меня сунули в учебную роту. Эта рота не считалась линейной (боевой), поэтому в численности полка не учитывалась. Народу при мне тут было человек двести.

  Рекруты моего "призыва" собирались в расположении части не один день, почти неделю. Это не "призывники" такие безалаберные, это одна из особенностей местной жизни - редко какие события назначают на точное число. Вот и сбор рекрутов был объявлен на вторую неделю после празднования Дня весны. Народ-то со всей округи стягивается, кому-то несколько дней на дорогу потратить придется.

  Я о таком порядке вещей знал, поэтому прибыл в часть в предпоследний день этой недели. Раньше не стал приезжать, чтобы не торчать в казарме несколько дней без дела, в последний день - это уже может выглядеть как некое неуважение к полку.

  В первый день службы нас построили на учебном поле. Полковник Вейрунд толкнул небольшую речь, мы все проорали слова нехитрой присяги, инструктора-десятники распределили нас по десяткам. Ни сбрую, ни оружие выдавать не стали, что и понятно - а то порежется еще кто. Да и не известно, кто в какое подразделение попадет - а у тяжей и у лучников снаряжение разное.

  Единой же униформы в этом мире еще не существовало. Одежду все военные покупали себе самую обычную. Униформой здесь можно было считать разве что стандартный пластинчатый доспех тяжелой пехоты или латы Гвардии (но Гвардия это отдельная тема). Те же, кто покупал снаряжение за собственные деньги, никакими стандартами связаны не были. Поэтому чтобы не путаться на поле боя, на кирасах, на шлемах, на щитах малевали герб Империи.

  Понеслась учеба. Первая половина учебного курса была посвящена персональному владению оружием, и я надеялся, что этот период станет для меня отпуском. Но не судьба. Хитрые инструктора знали, кто был моим учителем, поэтому, проверив моё мастерство и убедившись, что оно не только не уступает их, но и ощутимо превосходит (хотя я специально старался не выпендриваться и биться с ними на равных, но они все-таки профи, заметили), назначили инструктором и меня. Я подменял то одного десятника, то другого, тем самым давая им возможность устроить себе выходной.

  Во второй половине курса упор делался на бой в составе подразделения, как в редком построении, применяемом легкой пехотой, так и в плотном строю тяжей. Если работа в "легком" построении не представляла для меня проблемы, то плотный строй было для меня нов и интересен. Здабор хоть и рассказал мне теорию, ощутить на себе, почувствовать кожей это совсем другое. Я знал, что в таком построении нельзя использовать большинство усвоенных мною техник, но насколько "нельзя" понимаешь, лишь оказавшись в строю, когда с боков тебя поджимают соседи, в спину упирается щит стоящего сзади, а твой щит упирается в спину стоящего спереди. С врагом ты оказываешься только лицом к лицу, никакие маневры, никакие рывки в сторону невозможны в принципе. Как невозможны и размашистые удары с боку. Тупо или колешь, или рубишь сверху.

  И пускай я немножко утрирую, но где-то так.

  Тут многое решает простая грубая сила. Но с этим у меня теперь тоже было неплохо. От худого и высокого офисного планктона остался разве что рост. Мышца за прошедшие шесть лет наросла неслабо. Не Шварценеггер, конечно, но распускать перья перед девочками уже можно.

  Но все-таки такая свалка-давка это не моё. Я окончательно понял, что хочу в лучники.

  Полгода нас учили ходить строем, перестраиваться, махать железом, проходить за день два десятка верст, обустраивать лагерь, возводить фортификации, штурмовать фортификации, вести разведку, устраивать засады, отбиваться от засад, и т.д., и т.п. Ближе к концу учебки на тренировках стали появляться десятники, вахмистры и даже поручики из линейных рот. Иногда сами нас гоняли, иногда просто наблюдали. Я не сразу допёр для чего это им, подсказали - "покупатели", подбирают контингент в свои подразделения. Инструктора, конечно, предоставят информацию кто из рекрутов на что годен, но мужики хотят сами посмотреть.

  "Покупателей" было не мало. В полку три пехотных батальона, т.е. двенадцать рот, т.е. тридцать шесть взводов, т.е. сто восемьдесят десятков. И, как минимум, в половине из них имелись вакансии.

  Когда подготовительный курс подходил к концу, большинство рекрутов уже знало в какую роту они попадут. На некоторых новиков претендовали сразу несколько подразделений, и тогда приходилось бросать жребий. Бросали жребий и на меня. Командование части пошло навстречу моим пожеланиям, и в розыгрыше лотереи участвовали только стрелки.

  И вот ведь везение - я попал в легкий взвод роты Гариаса!

  Если с командирами у меня с самого начала всё складывалось вполне нормально (ну, кроме самого Гариаса), то рядовые солдаты поначалу отнеслись ко мне весьма настороженно. Для них я был уже из благородных, и со мной старались не связываться. Но пальцев я не гнул, понты не раскидывал, так что со временем лед стал таять.

  Коллектив в роте подобрался самый разномастный. Были люди, с которыми достаточно быстро сдружился. Были вполне нормальные, но с которыми отношения дальше здорово-пока не заходили. Были и такие кому откровенно хотелось дать в морду. Нормальный, в общем, коллектив, обычный.

  Всю малину портил поручик.

  Как же эта гнида меня достала. А вместе со мной и весь мой десяток. А вместе с нами и вахмистра Таина. Тот уже был не рад, что выиграл жребий. Злости за такой облом он на мне не срывал, за что ему огромное уважение, но я видел, как ему достается.

  Гариас делами своей роты занимался плотно. Людей гнобил не особо, но не из-за человеколюбия, а из-за высокомерия. Отношение к рядовым у него было как к домашнему скоту - зачем на животных лишнее внимание обращать, это недостойно благородного дворянина. А солдаты этим и пользовались. Когда грозило наказание, прикидывались полными баранами, и Гариас, поплевавшись от презрения, мог просто поорать или двинуть разок, этим и ограничиться.

  Но ко мне отношение у него было другое. Я так прямо мишенью был. Ну, и мой десяток под замес.