Дар(СИ) - Штука Анастасия Викторовна - Страница 48

-Время для тебя, как и для меня, не имеет никакого значения, - по губам санейра скользнула легкая тень улыбки, а огромные глаза ослепительно вспыхнули, - оно протекает незаметно и естественно, как плавные воды большой реки мимо вековых деревьев.

-Но оно играет решающую роль для тех, у кого его не так много в запасе.

-Ты всегда окружала себя смертными, пытаясь вернуться в прошлое, уловить хотя бы его отголоски и удержать их. Человеческие жизни быстротечны и ярки, как восковые свечи. Они стремительно загораются, принося с собой желанный свет и тепло, и также быстро гаснут, не оставляя после себя ничего... Только пустоту...

-Я здесь не для того, чтобы продолжать наш бессмысленный спор, начатый много веков назад... Мое мнение, по-прежнему, остается неизменным. Нет ничего прекраснее и драгоценнее, чем человеческая жизнь, пусть она так коротка и не долга.

-Не для этого, - покорно согласился санейр, слегка склоняя голову, - но именно из-за этого... Тебя сюда привело чувство долга перед теми, кого ты считала своими друзьями. Память о них требует от тебя действий...

-Кто-то должен сделать хотя бы что-то...

-Твой упрек справедлив, но не заслужен. Мы не имеем права вмешиваться в дела людей. Гармонию нарушили смертные, их поступок грозит погубить все живое. Но если мы изменим настоящее, это сильно исказит будущее.

-На кону тысячи жизней...

-Ты не хочешь услышать меня, так же, как раньше, Перестань видеть мир только в черном и белом свете. Ты обладаешь уникальной возможностью внимательно слушать, но не слышать то, что действительно важно. Я говорил тебе об этом раньше, но и тогда ты не пожелала услышать меня. Твое будущее, настоящее и счастливое, уже давно ждет тебя, оно неотступно следует за тобой, но каждый раз ты трусливо бежишь... И все потому, что ты не хочешь услышать и принять правду... Возможно, то, что ждет тебя в этом оазисе, наконец-то откроет тебе глаза. Но только в том случае, если ты будешь готова увидеть то, что тебе хотят показать. Тебе стоит сразу отправиться во второй оазис, ведь именно в нем прошлое настигнет тебя. Знай, что это оно виновно в происходящем...

Санейр повернулся к молчаливой ведьме, нервно сжимающей руки, опутанные сиянием, насмешливо рассматривая ее. Хале быстро отвела взгляд, не решаясь смотреть в странные и пугающие глаза.

-А тебе стоит чаще прислушиваться к своему сердцу. Твой разум побеждает, заставляя тебя идти вперед, пренебрегая настоящим. Стоит остановиться там, где ты сейчас находишься, и сделать выбор...

Призрачное сияние опутало тонкую фигуру, растаявшую в жарком воздухе. Хале тяжело вздохнула, резко качнув головой, словно хотела прогнать навязчивое видение.

-Это можно считать предсказанием?

-Санейры не открывают будущее, ведь из-за этого оно может измениться. Но иногда предупреждают людей, которые совершают непоправимые ошибки. Вот только делают это в своей излюбленной замысловатой манере.

-Думаю, я сделаю свой выбор прямо сейчас, потому что солнце припекает просто нещадно. Если мы останемся здесь, то зажаримся до румяной корочки прямо сквозь все эти слои одежды...

Ирония в голосе ведьмы не обманула Зиберину. Слова духа пустыни заставили ее задуматься. Сама же она постаралась выбросить все сказанное из головы. Что-то похожее он говорил ей в прошлый раз, вытаскивая из своего мира, куда она попала случайно, провалившись в зыбучие пески. Санейр, имени которого Зиберина так и не узнала, почему то упорно не желал оставлять ее после того случая, появляясь каждый раз, когда она оставалась одна. Она не знала, что в ней притягивало духа, но он шел наперекор своим убеждениям, не раз отступая от своих правил и затрагивал темы, которые им нельзя было обсуждать.

-Он имел ввиду Саррогу, Хале, и твои чувства к ее повелителю... И не пытайся делать вид, что не поняла этого...

-Иногда ты бываешь просто не выносимой, - тяжело вздохнула ведьма, признавая ее правоту.

-Значит, второй оазис, - Зиберина не стала отвечать на слова девушки, потому что не хотела развивать эту неприятную тему дальше. Повернувшись назад, лицом к танцующей в горячем мареве далекой полоске пальм, она прищурилась, раздумывая, как лучше поступить. Впрочем, она была более чем уверена в правоте санейра, и в его совете. Духи пустыни никогда не ошибались, к тому же он явно хотел остановить происходящее, хотя и не вмешивался сам...

*****

Их появление не вызвало ни какого удивления у деловито снующих туда-сюда людей. Нестерпимая жара, сдавливающая до этого в своих удушающих объятиях, невольно отступила назад, отползая за полоску зелени, в пустыню. Зиберина остановилась под высоким деревом, чтобы не путаться под ногами, внимательно оглядываясь по сторонам и припоминая детали, которые успела позабыть. Большое селение, просторно раскинувшееся в огромном оазисе, представляло собой правильные ряды высоких домов, сложенных из рыжеватого камня, добываемого здесь же, на окраине. Сухие пальмовые листья заменяли крыши, а в подслеповатых окнах тускло поблескивала на солнце мутноватая слюда. В небольших огородиках копались подростки и старики, закутанные в ряды ярких и пестрых тканей, щедро расшитых крупными бусинами и кусочками не обработанных камней. Перед домами, отгороженными от утоптанной дороги невысокими плетнями, в траве кувыркались маленькие дети, таская за уши собак и пустынных лисичек, терпеливо сносивших все их выходки.

Если бы не ряды навьюченных верблюдов и оседланные лошади, пританцовывающие от нетерпения, а также вооруженные люди, собравшиеся неподалеку от них и с жаром что-то обсуждающие, можно было бы сказать, что в Варгате ничего не изменилось. Словно и не прошло столько лет, показавшихся Зиберине целой нескончаемой вечностью. Хале хмыкнула и указала рукой на нескольких человек, выбивающихся из окружающей картины как своей внешностью, не характерной для этих мест, так и слишком легкой для такой жары одеждой. Мужчина и женщина прошли мимо них, целеустремленно направляясь вглубь оазиса, напрочь игнорируя людей, обжигающих их неприязненными взглядами. Они ожесточенно жестикулировали и разговаривали на повышенных тонах, о чем-то споря между собой. По их поведению сразу становилось ясно, что судьба самого оазиса, в который, судя по всему, они заявились для того, чтобы помочь, их мало интересует.

-И много здесь таких, как эта парочка? - Хале говорила с легким пренебрежением, кивком головы указав на прошедших по улице людей, уже исчезнувших из вида.

Зиберина пожала плечами, снимая с лица плотную вуаль и освобождая волосы от тюрбана. Она была не удивлена тому, что многие слетаются в оазис, в попытке определить, что же здесь на самом деле происходит. Но, скорее всего, не из альтруистских наклонностей, а просто следуя приказам своих владык, кровно заинтересованных в распаде дружественных и соседствующих оазисов.

-Вы даже представить себе не можете, сколько их собралось за последние недели, - насмешливо произнес голос, прозвучавший откуда-то сбоку от ведьмы, заставив ту резво повернуться на звук, - и они все еще продолжают прибывать!

Если бы кто-нибудь попросил Зиберину описать, что она чувствовала в тот момент, когда повернула голову, чтобы увидеть человека, неделикатно намекнувшего и на их пригодность, она не смогла бы этого сделать, даже если бы очень захотела. В голове все смешалось, мешая мыслить здраво. На нее смотрели такие же, как и у нее, потрясенные и шокированные глаза насыщенного серого цвета, выразительные и глубокие, окруженные выгоревшими на солнце длинными ресницами. Мужчина выглядел так, будто его стукнули по голове чем-то очень тяжелым, отбив любую способность как думать, так и говорить.

Хале ничего не понимая, удивленно переводила взгляд с застывшей Зиберины на остолбеневшего высокого худощавого мужчину, одетого в свободные шаровары и легкую безрукавку. Они смотрели друг на друга расширившимися глазами, не в силах произнести и слова...

-Зиберина? - Ведьма осторожно коснулась ее плеча и легонько потрясла, чтобы вывести из странного состояния оцепенения, в которое та неожиданно впала. Женщина не отреагировала, вынудив ее посильнее сжать пальцы, впиваясь острыми ноготками в ее кожу сквозь слой одежды. Вздрогнув, она перевела на облегченно переводящую дух Хале удивленный и возмущенный взгляд.