Митран (СИ) - Алентьев Николай - Страница 62

  - Два золотых, если причалим первыми.

  Ответом мне стал дружный гул голосов и более частые шлепки весел по воде. Ладья заметно прибавила хода и мы стали нагонять флагманский корабль.

  - Что случилось? - прокричал нам Ратибор, когда наши борта поравнялись и мы стали вырываться вперед.

  - Лекарь дает два золотых, если мы причалим первыми! - сдал меня капитан нашей ладьи.

  Ратибор задержал свой взгляд на мне, хмыкнул, затем развернулся к парочке голубков и крикнул:

  - Лэр Орварт, вы не хотите причалить первым?

  - Три золотых! - отозвался сынок главы Модира и обжег меня злым взглядом.

  Гонка началась. Напрягая мышцы гребцы, превозмогая встречный ветер и рассекая воду двигали ладью вперед, к победе, я и ещё пятеро пленных также взялись за весла, помогая немногочисленной команде гребцов. После боя команда разделилась и с учетом раненных вольцев на каждой ладье веслом орудовало по четырнадцать гребцов. После присоединения ещё шести гребцов наша ладья стала вырываться вперед. Нашим же конкурентам свободных гребцов было взять негде, поскольку все раненные и пленные находились на нашей ладье. Ну если только лэр Орварт захочет поработать веслом. Нет, не захотел, не лэрское это дело.

  Как мы причалили к пристани я не видел, поскольку сидел задом и изображал из себя гребца. По команде нашего капитана часть гребцов подняли весла, и ладья сбросив скорость причалила к пристани. Буквально через минуту рядом с нами пристал наш флагман.

  Нагло ухмыльнувшись и показав "жест превосходства" лэру Алесу Орварту я спрыгнул на деревянную пристань и в сопровождении двух вольцев, пошагал в сторону городских ворот.

  Город встретил меня людским гомоном и хлюпающей под ногами грязью, видимо здесь недавно прошли дожди и дороги ещё не успели впитать влагу. Перешагивая через лужи и огибая встречных прохожих мы наконец-то дошли до моего дома. Перед воротами я на миг остановился, затем выдохнув воздух, потянул на себя калитку и шагнул на встречу судьбе.

  Интерлюдия

  Поздним вечером в одной из малых зал княжеского дворца, беседовали три человека. Вот уже целый час князь, глава тайной канцелярии и главный жрец храма Сира Митрана обсуждали решение проблемы под названием чужеземный лэр.

  Причудливые тени от свечей в канделябрах играли на застывших лицах собеседников, находящихся в глубокой задумчивости. Уставший князь развалившись сидел в кресле с высокой спинкой и раздумывал над ситуацией.

  Вернувшийся вчера живым лэр Чернов в настоящее время находился под охраной в княжеском дворце, в специально приготовленных для него покоях. Но оставлять его здесь надолго было бы ошибкой, поскольку город, судя по докладу главы тайной канцелярии, нашпигован шпионами сопредельных княжеств. И для того, чтобы как можно дольше сохранить в тайне возвращение чужеземца, его нужно где-то спрятать и это место должно быть подальше от столицы.

  "Может действительно его отправить в Модир, как предложил Гвидон, - думал князь, - Город находится в дали от торговых путей и границ с остальными княжествами".

  Луна осветила окно и князь, стряхнув задумчивость, сказал:

  - Лэр Чернов в свите княжича Гвидона отправляется в Модир, - увидев недовольство жреца, Владир поднял руку, призывая того дослушать до конца и продолжил, - В Модире безопасней, от туда его выкрасть будет намного сложнее, чем из столицы, а эту вашу больницу можно устроить и там.

  Жрец, вздохнув, сцепил руки в замок и наклонился на спинку кресла. Внезапно в коридоре послышалось какое-то движение, оживленный разговор, отголоски торопливых шагов, потом двери раскрылись, и в комнату, запыхавшись, вошел секретарь.

  - Мой князь! - воскликнул он, - Лэр Чернов исчез из своих покоев!

  Глава 18. Лунная соната

  Я лежал на крыше княжеского дворца, смотрел на далекие звезды и мечтал о летательном аппарате. Как я здесь оказался?

  Так уж сложилось, что домой я вернулся, когда там находился княжич Гвидон, как раз зашедший забрать мои вещи. Обнаружив пропажу, он моментально взял меня в оборот.

  Нужно упомянуть, что мое возвращение получилось эффектным, я бы даже сказал, с налетом театральности. Заросший, загорелый под весенним солнцем "до черноты", в пропахшей от пота, ободранной одежде, сопровождаемый двумя светловолосыми великанами с серьгами в ушах, я ввалился в дом и жизнь там забурлила. Меня обнимали, целовали, хлопали по спине и сжимали в объятьях, ругали, ревели, причитали и смеялись. Обескураженный таким приемом, я сам чуть было не пустил слезу от избытка чувств. Не ожидал, что в этом мире есть те, кому я не безразличен и совсем уж не думал, что моему возвращению обрадуется Пинк, который в порыве этой самой радости, чуть не переломил мне хребет своим мощным дружеским хлопком по спине. Довольно приятно узнать, что тебя помнят, любят и ждут.

  Нашу бурную встречу прервал княжич. Заметив его стоящим у лестницы, ведущей на второй этаж и наблюдающим за нами, я отодрал от себя детей и поклонился местному властителю.

   - Рад вас видеть живым и здоровым, лэр Виктор, - поприветствовал он меня.

  - Взаимно, - ответил я, ещё раз изобразив легкий поклон.

  - А мы вас везде ищем, - добавил он, переведя взгляд на вольцев.

  Поведав сжатую версию событий и расплатившись банковским векселем с вольцами, я поинтересовался у Пинка местонахождением Грума. Выяснилось, что тот ненадолго пережил Волта, его тело нашли в квартале от места похищения. Видимо, тот кто его нанимал, посчитал предателя ненужным свидетелем.

  - Врешь! - заявил Пинк, играя желваками, выслушав мой рассказ о том, кем и как был убит Волт.

  - И зачем мне это делать?

  Зарождающийся между нами конфликт пресек княжич.

  - Мне нужно во дворец, - громко сказал он, привлекая к себе внимание, - Вы, Виктор, никуда из дома не выходите и приведите себя в порядок, - распорядился княжич, поморщившись на последних словах.

  И вот, примерно через час после его ухода я оказался в просторных покоях на третьем, последнем этаже дворцового комплекса. Снаружи, мои покои охраняли суровые дружинники князя, поставленные, по заверению княжича для моей же безопасности.

  Словно зверь в клетке я метался по выделенной мне комнате. Она была просторной, с хорошей, удобной мебелью, но меня совершенно не устраивала ситуация, в которой я оказался. Не люблю, когда ограничивают мою свободу: стены давят и перестает хватать кислорода.

  Рывком открыв окно, я высунулся наружу и глубоко вдохнул свежий ночной воздух. Ночь была прекрасна, тихая, наполненная весенними запахами и лунным светом. Легкий ветерок освежал, а далекие звезды взирали на мои невзгоды равнодушно.

  - Называется, приплыли, - пробурчал я себе под нос.

  Вспомнив последнюю пару месяцев вольготной жизни, я сплюнул.

  "Какого... я к этим вольцам напросился!" - думал я, а ночное небо завораживало и манило своей бесконечностью и свободой.

  Еще раз взглянув на ставшую уже ненавистной мне комнату, я забрался на подоконник, дотянулся руками до небольшого выступа в стене над окном, подтянулся и цепляясь за небольшие выступы, ставя ноги в щели между каменными плитами, полез по стене вверх на крышу. Подъем получился не таким уж легким и быстрым, как я рассчитывал, когда осматривал стену и прикидывал расстояние. Наконец-то добравшись до верха, ухватившись за край крыши и немного раскачавшись, закинул ногу наверх, подтянулся и оказался на покатой площадке. Утомленный подъемом, я перевернулся на спину и отдыхая, стал выискивать знакомые созвездия. Опознав обе медведицы, весы, мой знак по гороскопу я плюнул на это дело и поднявшись, начал осматриваться.

  Крыша дворца была черепичной, имела небольшой наклон по краям и представляла собой несколько крыш разной величины, основных больших размеров и второстепенных маленьких.

  Обследуя территорию и перебираясь по крышам дворца я оказался на стороне сада. Лунный свет делал различимыми силуэты деревьев и близлежащих построек.