Светские хроники года Сиреневой Лилии - Яна Алексеева - Страница 10

Ой, как голова болит, думала Лина, шагая по коридору. Не надо было злоупотреблять тем дешевым гномьим горлодером. И не следовало мешать его с фирменным геронийским элем. Нет, похмелья не было, ноги не заплетались, речь и мысли были четкими… и очень-очень мрачными! Потому что голова болела! Да не просто болела, а раскалывалась и трещала… Потому что, расслабившись под воздействием ядреной смеси, коя была призвана смыть усталость, изгнать печаль и окрасить перспективы в более радужные цвета, она решила снять блокировку и немного поколдовать над обнаглевшими грабителями, желавшими обчистить карманы подвыпивших бардов. Зрелище получилось потрясающее. Сотрясающее стены и внушающее ужас.

Неожиданно появившийся ветер, разметавший длинные пряди волос, глаза, засиявшие зеленым ведьминым огнем, и мертвенно-бледное лицо, налившееся синевой, напугали всех присутствующих без исключения. А когда девушка, растопырив руки и тихонько подвывая, двинулась на ошалевших от такого поворота грабителей, даже музыканты шарахнулись от нее в разные стороны как ошпаренные. Покусившиеся на их невеликое имущество представители Сумрачной гильдии, проклиная все на свете и прикрывая спины плотными плащами от десятка ледяных игл, скрылись в переулках. Музыканты не побежали вслед за ними, только потому, что ноги у них частично заплелись, частично отнялись.

Вот в этот момент утихшая было головная боль и вернулась… Сказалось переутомление от разделения сознания. Тем не менее, ведьмочка нашла в себе силы успокоить бардов, вежливо распрощаться с новыми знакомыми и пообещать, что обязательно сюда наведается. Дней так через несколько. И не одна. Почему-то это заявление не очень вдохновило завсегдатаев "Бард-элля". Кстати, это заведение оказалось чрезвычайно душевным. А так же единственным на всю столицу местом, где собирались барды всех рангов и чрезвычайно весело проводили время (ну еще бы, с фирменным то элем). Порой, как гордо объявил хозяин, туда не брезговал зайти сам Кирин, королевский менестрель. В общем, зал был уютный, сцена невысокая (чтоб подвыпившим музыкантам падать было удобнее), публика ненавязчивая, а музыка… Эх, не мучайся ведьмочка головной болью, так подыграла бы! Особенно тому четвертьтроллю, с энтузиазмом наяривавшему на гнусавой флейте историю о том, как "тролль гнет ель"! Тем не менее, присутствующие в зале довольно люди и нелюди быстро записали ее в ценители… и не позволили отказаться от традиционной первой бесплатной кружки. Очень большой кружки!

По пути в Школу Лина не поленилась сделать крюк и полюбоваться на герцогский особняк. Тот почему-то сиял в ночи многочисленными окнами. Из ранее несвойственных этому чинному обиталищу высокородных лордов вещей имели место быть шум, грохот, топот множества ног, звон разбитого стекла и нецензурные ругательства, далеко разносящиеся по близлежащим улицам. Складывалось впечатление, что там кого-то ловят, причем безуспешно. Кажется, она догадывалась, кого там пытаются поймать! Интересно, какой ущерб нанесут слуги, вылавливая распробовавших свободу кошмариков?

Через силу улыбнувшись, Лина поплелась спать, утешаемая мыслью, что не одной ей грозит утренняя головная боль.

И теперь она шла на защиту, явиться на которую нужно во что бы то ни стало. Сумрачной фурией пронеслась по Лабораторному корпусу и ввинтилась в очередь чрезвычайно нервных студентов, исчезающих по одному за тяжелой темной дверью преподавательской. Выходя через разные, но не особенно длинные, промежутки времени, они демонстрировали все признаки успешной защиты: то есть облегченно вздыхали, смахивали со лба пот, гримасничали и фыркали… мимические упражнения не вызвали у девушки особого восторга, а только усугубили недовольство. Хорошо, что защита полевки не предполагала наличия большого количества зрителей, а очередь двигалась быстро, иначе пострадавших от мрачной целеустремленности ведьмочки было бы куда больше.

В конце концов, она хотела, чтоб все прошло как можно быстрее, а для этого нужно было просто отрешиться от реальности и изгнать боль. Только вот что-то не получалось! Сосредоточившись на неприятных ощущениях, она не обращала внимания на смешки одногрупников, чьи воспоминания о прошлогоднем происшествии на защите как-то потускнели. Войдя в кабинет, Лина замерла перед тяжелым дубовым столом, почти не видя сидящих перед ней преподавателей, и спросила:

— Ну, какие будут вопросы?

Разумеется, оные имелись. Причем каверзностью они порой превосходили потуги сотрудников Пятого отдела вызнать истину.

Боль сосредоточилась в висках, пульсируя в ритме сердцебиения, и почти затмевала поселившееся в затылке давление. Она мешала пониманию происходящего, отчего отвечала девушка порой невпопад, и далеко не всегда так, как полагается. И на нелепые придирки магистра Леснида не обращала достаточного внимания, что довольно сильно задевало самолюбие алхимика. Он так старался! Но даже характеристики изменений магического поля, инициированных шаманами, не вызвали у девушки затруднений. А вот зевоту у комиссии… полное их перечисление занимало четыре листа в мельком виденном Линой отчете магов Разбойной крепости, и она просто начала цитировать этот список по памяти, на которую не жаловалась даже в таком состоянии. Наконец трое преподавателей дружно расписались в ведомости, но один, а точнее одна, из них неожиданно решила задать дополнительный вопрос.

— Скажите, как лучше всего лечить сложные переломы в полевых условиях? — мелодичный голос молодой целительницы прервал сосредоточенную борьбу с организмом. Лина уставилась на женщину отсутствующим взглядом и переспросила:

— Чего — чего?

Женщина повторила. Сергий хмыкнул, а магистр Леснид слегка оживился.

— А кого это вы предполагаете лечить??

— Ну… например, господина магистра, — кивнула на завкафедрой, затаенно улыбаясь, четвертьгномка.

— Да-а… — ведьмочка страдальчески нахмурилась, дернула себя за косу и буркнула, — его лучше добить, чтоб не мучился зря.

Предполагаемый покойник побагровел, и начал подниматься со стула, схватившись за скатерть, покрывающую дубовый стол и стаскивая ее вниз.