Светские хроники года Сиреневой Лилии - Яна Алексеева - Страница 13

— Тьма, я уже не хочу никуда с тобой идти, ведьма! — отходя подальше, пробормотал Лис.

— А вы уже представлены? — заинтересованно дернул бровью эльф с бежевым обручем. Остальные по-прежнему изображали скульптурную группу "молчание растерянно-задумчивое".

— Разумеется, мы же обучались у одного мастера.

— Это где? И у кого?

Лина довольно полюбовалась чистым неподдельным изумлением, нарисовавшимся на благородных лицах новых студентов, и пояснила:

— В Тирите. У младшего придворного алхимика.

— Вот даже как? — злорадно пробормотал Аэрлиниэль, погружаясь в задумчивость.

Надо же, подумала Лина, они и это умеют делать! В смысле, злорадствовать. Восторженное любопытство, поселившееся внутри нее, относилось к той категории, что возникает при виде экзотической цирковой зверушки. Мол, какой еще трюк она учудит? Пос-смотрим!

Неужели Лис успел достать и этих? Полюбовавшись на скромные клычки эльфа, девушка решила, что это очень непредусмотрительно со стороны неудержимого квартерона. Ему же с ними лет пять в одной комнате жить!

— Так мы пойдем?

— Да, да, идите, я дозволяю…

— Алле сиеллис!

Ведьмочка звонко стукнула пятками о землю, отдала честь, одарила на прощание замершую на ступенях группу самой хищной усмешечкой, резко развернулась и, дернув за хвост одну из лошадок, стремительно скрылась за углом здания. Квартерон не отставал.

Эльфы только недоуменно переглянулись, когда из-за поворота до них донесся дикий хохот.

Памятка по выживанию.

Никогда не входи первым в чуть приоткрытую дверь. Мало ли, на кого поставлена ловушка. А если на тебя?

Если этого не избежать, держи наготове универсальный щит.

Когда идешь по коридору и слышишь пронзительный вой, пригнись, а лучше немедленно падай ничком. Вдруг это целая стая кошмариков? Ах да, не пытайся их дематериализовать, они этого не любят до посинения. Твоего…

Никогда не пытайся открыть запертую дверь в комнату, чьи хозяева уехали на практику. Чаще всего на замки наложена дополнительная защита.

Если этого не избежать, то хотя бы узнайте перед этим, на какой кафедре они занимаются. Кое-кто из студентов славится весьма изощренными отдаленными проклятьями.

Не ходи в лабораторный корпус ночью. Там дежурят не только привидения, но и несправедливо (конечно же) наказанные студенты.

Не колдуй, не ворожи и не чаруй на территории Школы после принятия алкогольных напитков, особенно ЭСТОКа! Впрочем, если желаешь познакомиться с антимагическим карцером…

Не проси помощи в перетаскивании вещей! Их обязательно занесут не туда, куда надо, вернут в неподобающем виде и, вдобавок, потребуют компенсации за потраченные усилия.

Сказать, что мастер Ромаш был не очень доволен появлением в своей школе очередной группы недообученных студентов — магов, было бы явным преуменьшением. Он был зол, но отказать умильно заглядывающей в глаза ученице не сумел. Пришлось ему утешиться тем, что удалось загонять до состояния нестояния молодого эльфика. Неплохая техника, но мало практики, решил он, и слишком много самомнения и спеси. Ну, после пары часов усиленного махания клинками и беготни по стенам и крышам, этих недостойных эмоций сильно поубавилось… Поймав себя на мысли, что уже прикидывает, сколько понадобиться времени для шлифовки этого неограненного алмаза, мастер выругался. А маги… Маги выдохлись после второго прогона по полосе препятствий, и пришлось сдать их на руки подмастерьям. Массаж, растяжка и малые ученические каноны, на большее они вряд ли сейчас способны. Вот только близнецы… потрясающая синхронность, явные эмпаты. И чего их в некромантию потянуло?

А Лине пришлось отработать полную тренировку, со своими парными клинками в полном контакте с мастером. Свое недовольство Черный Ромаш выразил тем, что заставил ее разучить три новых связки атака-защита и полностью переработать их для применения в стиле укол-клык. Только слезная просьба не пытаться сорвать важнейшее событие светской жизни Роны путем превращения несчастной ведьмы в ни на что не способный фарш остановила мастера, азартно гоняющего Лину по залу. Хмыкнув, тот согласился, что фаршу на балу делать нечего и пригласил ее на танец. Склонив голову и сняв сдерживающие дремлющую магию щиты, она согласно скрестила мечи.

И был… Осенний вальс с клинками, с тихим звоном соприкасающимися остро отточенными лезвиями, стремительное скольжение из одного солнечного луча в другой, легкий узор атак и защит, ложащийся на мотив нежной, чуточку томной, тягучей мелодии. Пылинки, медленно кружащиеся в густой тени синих занавесей, полуприкрытые глаза, глядящие в самые темные глубины души, скрытое совершенство смертоносной стали…

Зрелище завораживало. В полной тишине, ведомые одними ими слышимой мелодией, двое то сближались, то расходились, выделывая сложные танцевальные па. Это был не классический бой, это было нечто совершенно иное… интуитивное восприятие окружающего мира, переплавленное в искусство Клинка. Еще не идеальное, но уже очень опасное. И прекрасное.

И каждому в этот миг захотелось хоть краем души соприкоснуться с чудом, зарождающимся в этот миг на теплом паркете. Достигнуть единения с самим собой и обрести хотя бы каплю этого умения.

Прощаясь, мастер оглядел проникновенные и вдохновенные лица студентов и сказал:

— Ну что же, если хотите заниматься, приходите. Сделаю вам скидку.

И под впечатлением только что увиденного представления все дружно согласились, даже не подозревая, на что они себя обрекают. Ведь не сразу обретается даже такое, совсем простое мастерство, а только после упорных занятий, отдающих садизмом. А Лина, тихо усмехаясь и потирая отбитые бока, не соизволила их просветить. А что такого, не одной же ей мучиться?!