Светские хроники года Сиреневой Лилии - Яна Алексеева - Страница 8

Повелитель одобрительно кивнул. Толковая воспитанница, терпеливая и внимательная. И к тому же подтверждает на практике его собственные выводы, что приятно вдвойне.

— Повышение плотности мышечной массы, увеличение слоя подкожного жира — и это уже практически новый вид, куда более устойчивый к холоду подземелий и условиям княжеств. Вот здесь, — эльфийка любовным жестом коснулась лобных долей препарированного мозга, — в некоторых нейронах была увеличена скорость прохождения сигналов. Так же увеличено количество рецепторов в глазном дне и усилена их чувствительность. Еще было увеличено соотношение длин берцовой и лучевых костей задней ноги, отчего твари стали более прыгучими. Несколько мелких изменений коснулись в основном длины когтей и цвета шерсти. Она стала лучше маскировать химероидов во время движения. Вообще, это очень пластичный организм, легко подвергаемый внешнему воздействию, которое, заявляю со всей уверенностью, имеет здесь место.

— Значит, внешнее воздействие… Очень хорош-шо, — лениво протянул Черный Дракон, — поздравляю вас, гейнери Льелисса. Засчитайте вашей подопечной это исследование.

Ректор, невозмутимо подпиравший стену, кивком подтвердил повеление.

— А теперь, скажите мне, гейнери, — темный скользнул ближе к распахнувшей от неожиданности глаза эльфийке, буквально источающей упоительный восторг, — почему ваш… друг, — он понизил голос до интимного шепота, — так стеснителен? И не желает даже поприветствовать своего властелина?

Кончиками пальцев провел по щеке юной изменяющей, провоцируя напрягшегося, как перед атакой, эльфа на… действия.

В звенящей, до боли напряженной тишине раздался хрипловатый, придушенный голос:

— Вьерриан дель Шейт'Ан, к вашим услугам, мой Повелитель, — он склонился в глубоком поклоне, тщетно пытаясь овладеть дрожащим от ярости голосом. Как же он еще молод и неопытен, этот темный. Его подводят азарт и авантюризм, поющие полный голос в наполненной магией крови. Двоюродный племянник почившего мастера Оружия, лишившийся положения наследника с появлением в Тирите нового главы Дома, до безумия гордый, обиженный на весь свет, способный как на предательство, так и на тяжелую упорную работу. Значит, надо направить его энергию в иное, позитивное русло.

— Прекрасно, — почти промурлыкал Черный Дракон, отходя от пребывающей в нирване эльфочки. Ага, не одну меня Сила Повелителя пьянит и лишает соображения, с удовольствием отметила Лина. Ректор издали с удовольствием наблюдал за происходящим, чуть прищурившись и прикидывая, сорвется ли юный дроу.

— Скажите мне, гейнери Вьерриан, каков уровень мастера, проводившего вмешательство в процесс естественного изменения химероидов? — совершенно спокойно спросил он.

Шейт'Ан удивленно вздрогнул. Он ожидал вспышки гнева, удара магией, смерти… Но только не спокойного, делового заданного ровным тоном вопроса. И ответил совершенно машинально:

— Очень высокий.

— Почему вы так считаете?

— О, — на миг задумавшись, Шейт'Ан сформулировал свое мнение предельно осторожно и аргументировано, — потому что помимо обширных воздействий имели место точные, узко направленные изменения, большинству тех, кого я знаю, не доступные. Ювелирная работа, причем продолжающаяся до сих пор.

— И источник еще не выявлен, — полувопросительно заметил Повелитель, задумчиво сплетая пальцы в замок.

— Точно — нет, к моему великому сожалению, — нахмурился Вьерриан, — но мы очертили примерный ареал, в котором, согласно отчетам о стычках, может находиться инкубаторий. Покажи, Лаэ.

Эльфийка согласно кивнула и подняла руки. Магическое поле колыхнулось, щиты, окружающие сознание ведьмочки, уплотнились… Вокруг них соткался изумительная по точности проекция мира, где багровой линией был очерчен круг, включающий почти все северные горные территории, и даже кусочек Княжеств.

Девушка ехидно хмыкнула. Она не очень поняла, зачем Повелитель разрешает ей любоваться происходящим, но то, что прочесать в поисках гипотетического злодея такую территорию совершенно нереально, совершенно ясно. Но необходимо. Черный Дракон холодно улыбнулся, со скрытым удовлетворением проговорив:

— Ну что же… продолжайте сужать ареал. Гейнери ректор, будьте любезны обеспечить ваших подопечных дополнительно информацией. А вы, — резко развернулся он к ошеломленным адептам, — проведите полное исследование. За одно попробуйте определить личность, способную на такие обширные изменения живого. Включая предположительно мертвых и пропавших без вести. Допуск к архивам Башни вам выдадут. Докладывать будете в обычном режиме.

На лицах молодых дроу отчетливо проступило грустное осознание того, какой огромный объем работы на них возложили. И это займет их не на одну декаду, причем времени на столь горячо приветствуемые Вьеррианом интриги не останется. Отлично…

— А теперь, покажите мне последнего химероида, господин ректор, и не поленитесь определить общую методику…

В коконе из стремительных вихрей восхищенная Лина весело затанцевала. Как уверенно и спокойно Повелитель нейтрализовал не способствующую спокойствию Тирита активность молодого!

И одновременно поняла, что бушующая вокруг нее стихия мало похожая на то самое недостижимое спокойствие, никогда не вырвется наружу. Контраст между внешним равнодушием и царящим внутри хаосом, сквозь который с трудом пробивались ощущения сомнамбулически перемещающегося где-то вдали тела, не давал ей ни уйти, ни расслабиться. Она то вплетала в ткань происходящего ехидные комментарии, то замирала, наблюдая чужими глазами за игрой света и тени на лицах собеседников, то пыталась вырваться из прочной клетки, то задавала странные вопросы. Например, зачем ей демонстрируютя все эти трупики, очень похожие на тех тварей, от которых они с Тьеором и принцессой с остервенением отбивались в прошлом году? Затем, наверное, чтоб она осознала последствия своей магической выходки в Саду Кристаллов? Грандиозные просто до невозможности! И используемые кем-то далеко не во благо Тирита… Посочувствовав темным, вынужденным теперь разгребать эти самые последствия, решительно скользнула в самый эпицентр расцвеченного красочными образами-мыслями разума. И спросила: "Не пора ли прощаться?"