Полнолуние - Антонов Сергей Валентинович - Страница 30

– Нет уж, это свихнулись!

Иван бросился к двери кабинета, распахнул ее и замер на пороге. Из вчерашней обстановки в комнате остался только сейф. Окна украшали легкие прозрачные занавески, а на новеньком письменном столе вместо древней пишущей машинки стоял монитор.

– Извините, – шатаясь, как пьяный Платов двинулся к выходу. – Ошибся. С кем не бывает?

Когда дверь за ним закрылась, толстая начальница пожала плечами.

– Внук Подольного? Заметно! В этой семейке все с мухами!

Она покрутила пальцем у виска и принялась заново крепить объявление, которое от волнения повесила вверх тормашками.

Глава 16. Вишневая настойка

Лев Бортышев развалился на заднем сиденье «мерседеса». Он смотрел на широкую спину Хряка и переваривал полученные от него сведения. Гриша успел предотвратить никому не нужное вмешательство милиции, еще раз съездил в Махово и вертелся у деревни до тех пор, пока не разузнал все новости.

Кипятильник тут же передумал встречаться с Артуром, поскольку не мог понять, какую игру затеял его бывший дружок.

Никто и никогда не мог уличить Жмота в необоснованных душевных порывах. За всю жизнь он никому не подарил даже канцелярской скрепки. А уж то, что компьютеры сразу же украли, вообще не лезло ни в какие ворота. Лев Евгеньевич сильно сомневался в том, что нашелся орел, способный облапошить такого аферюгу, как Артур.

Скорее всего, жадный Большаков по пьяной лавочке сделал подарок, а, протрезвев, инсценировал кражу.

Кипятильник потер рукой лоб. Нет, строить предположения пока рано! Лезть на рожон, не зная, какие козыри, прячет в рукаве Артур? Извините, покорнейше! Сначала он выведает все тайны Большакова и только потом отдаст его на растерзание Хряку.

– Как ты говоришь, зовут умельца, сделавшего дубликаты ключей?

– Прошка Макеев.

– И где он сейчас?

– В следственном изоляторе парится. Но против него ничего нет. Обычный алконавт. Скоро отпустят.

– Пока не отпустили, Гришенька, повидаться бы мне с ним. Кое-что перетереть.

– Нет проблем, шеф! У нас в СИЗО все схвачено.

– Вот и ладушки!

Прошка, между тем, томился. Он смотрел на узкое зарешеченное окно под самым потолком камеры и чувствовал себя вольнолюбивой птахой, попавшей в силки браконьера. На допросе пришлось подробно рассказать и о сделанных дубликатах ключей, и о ночных визитах к Менделееву.

– Спирт воровал, – крестился Прошка. – Был такой грех. Не отпираюсь! Но компьютеров не брал! Даже пальцем не притрагивался!

– А кто ж, кроме тебя, морда, мог кабинет информатики открыть? – спрашивали у Макеева.

– Кто-то знал, что я лишку хвачу и вырублюсь! Вот и воспользовался этим!

– Всей деревне известно, что ты вырубаешься, как только подушку видишь! Правду говори!

Несчастного Прошку мытарили не меньше двух часов, а, не добившись от него признания, запихали в камеру.

– Хорошенько подумай, как жить дальше будешь. Пять компьютеров это тебе хаханьки! Так законопатим, что только под старость на волю выйдешь!

Бортышев шел по длинному коридору изолятора вслед за охранником. Такое в его жизни случалось впервые. Каждую секунду Кипятильник ожидал услышать суровый приказ встать лицом к стене, но чаша сия его миновала. Он благополучно добрался до камеры, в которой сидел Макеев и кивнул охраннику.

– Оставь нас вдвоем, служивый.

Мучимый похмельем и сознанием собственной вины сторож поднял на посетителя, полные неземной тоски глаза.

– Гражданин следователь…

Кипятильник протянул страдальцу плоскую фляжку с коньяком, которую всегда носил с собой для того, чтобы быстро завоевывать доверие людей, подобных Макееву.

– Я не следователь, Прохор. Опохмелись малость, и о деле поговорим.

Прошка жадно присосался к фляжке и, вне всяких сомнений, выпил бы весь коньяк, но Бортышев вырвал свое угощение из его цепких пальцев.

– Ты мне при сознании понадобишься! Большакова знаешь?

– Бизнесмена-то? – Макеев довольно крякнул. – Как не знать? В моей деревне вырос. Я с его батей вместе слесарил.

– Ну, про твои слесарные таланты теперь все знают. Не за этим к тебе пришел. Попасти Артурчика сможешь?

– Как же я его попасу, из этой камеры?

– Сегодня дома будешь, придурок. Невелика птица, чтоб за казенный счет кормить!

Кипятильник вытащил из кармана бумажник, отсчитал несколько крупных купюр и протянул Прошке.

– Аванс. Если полезные сведения сообщишь, получишь еще столько же.

– Полезные?

– Ни на шаг от него не отставай и звони, коли Жмот себя подозрительно вести будет. Телефон-то дома хоть есть?

– Есть! – Прошка торопливо запихивал деньги за пазуху.

– Чудесно! – Лев Евгеньевич дал завербованному сторожу свою визитную карточку. – А если вздумаешь на два фронта воевать, на пощаду не рассчитывай! Шкуру сдеру и мясо солью посыплю!

Дверь камеры с грохотом захлопнулась. Макеев дождался пока шаги охранника и посетителя стихнут, и принялся пересчитывать неожиданно свалившееся на него богатство.

Ребятишки, использовавшие школьный коридор, как взлетную полосу, при виде Платова сбрасывали скорость и шли на посадку. Иван нервно вертел головой по сторонам и наверняка врезался бы в какую-нибудь из квадратных колонн, если бы не суровая техничка со шваброй в руках.

– Вы к кому, мужчина?

– Учительницу пения ищу. Маркову.

– Второй этаж. Первая дверь направо.

– Спасибо.

Техничка ничего не ответила и принялась тереть доски пола так усердно, будто собиралась содрать с них всю краску.

Иван поднялся на второй этаж и, заглянув в нужную дверь, с облегчением вздохнул. Его новая знакомая была на месте.

– Что случилось, Иван? На вас просто лица нет! – Надя встала из-за стола. – Вы словно привидение увидели!

На Платова искоса поглядывали учителя. Маркова схватила его за рукав и вывела коридор. Иван плелся следом за девушкой с покорностью приговоренного к повешению.

– Рассказывайте, какая муха вас укусила?

– Чертов управа! – Платов покачал головой. – Нет там никакого мужика! Женщина там, Надя, понимаешь, женщина! За одну ночь кирпичом снаружи обложили, а внутри всю мебель сменили. Ясненько?

– Ничего не ясненько! Сейчас мы пойдем ко мне, и я попытаюсь хоть немного привести вас в порядок!

– Согласен на все. Только управа…

– Ни слова больше про управу! – девушка приложила к губам капитана ладонь. – Вас на нем зациклило!

– Тут, хочешь, не хочешь, зациклит! Вчера худющий мужик был, а сегодня толстая женщина. За идиота меня приняла! – лепетал Иван, шагая по улице вслед за Надей.

Маркова привела его к небольшому аккуратному домику и едва ли не силой втолкнула внутрь.

– Устраивайтесь в кресле, а то у бравого капитана такой вид, будто он сейчас грохнется в обморок. Я сейчас!

Платов рухнул в кресло. Пока Надя хлопотала на кухне, он рассматривал фотографии на стенах и увлекся так, что на какое-то время забыл о своих визитах в управу. Девушка вернулась с бокалом, наполненным темно-красной жидкостью, протянула его Ивану.

– Вишневая настойка. Думаю, она придется вам очень кстати.

Капитан залпом опорожнил бокал.

– Можно еще?

После второй порции настойки он почувствовал, что в состоянии толково рассказать девушке о своих мистических приключениях. Маркова выслушала повествование с задумчивым видом.

– Я сдвинулся по фазе? – спросил Иван. – Только честно. Не надо меня успокаивать.

– Вы просто перенервничали. И… У меня сложилось впечатление, что человек, с которым вы встретились в сельсовете мне знаком.

– Значит, он все-таки существует?! – Платов на радостях хлопнул в ладоши. – Надюша, вы вернули меня к жизни!

– Давайте на «ты», Иван и не спешите плясать от радости. Мне кажется, что мужчина, о котором идет речь, давно умер.

– Из огня, да в полымя! Значит, я болтал с мертвецом?

– Секундочку, капитан!